О силе и бессмертии любви

(1) У Завеева Егназарa Семёновича умерла жена, когда ему шёл уже шестьдесят второй год. (2) Дети выросли, разбрелись по свету. (3) Занес остался один в просторном доме над Ангарой, погоревал недели две и решил жениться. (4) Весь посёлок пришёл в смятение — и оттого, что на склоне лет, когда люди думают о смерти, возмечтал вступить в брак, и, главное, возмутило всех, что он замыслил взять в жёны девушку-сироту Евфросинью, которой едва исполнилось восемнадцать лет. (5) И девушка эта, Евфросинья, также на удивление всем, не поддалась уговорам, не покорилась перед угрозами, утверждая с завидным бесстрашием, что любит Егназарa Семёновича и жить без него, без его участия не сможет… (6) Несмотря на все пересуды, на осуждение этого брака практически всей деревней и даже родными сыновьями Егназарa, жили Егназар и Евфросинья дружно. (7) И она родила троих детей: двух мальчиков и одну — в заключение — девочку. (8) Вот с одним из этих детей я и познакомился летом тысяча девятьсот шестидесятого года на строительстве Братской ГЭС. (9) Он и рассказал мне вышеописанную историю его родителей. (10) Более того, он познакомил меня со своим отцом и матерью, прибывшими к нему погостить. (11) С первого взгляда отец показался мне не очень старым. (12) Высокий, поджарый, он был похож на жителя пустыни: чёрно-коричневый, будто выгоревший на солнце. (13) Он выглядел лет на семьдесят, но уж никак не на сто с лишним. (14) Однако чешуйчато-сухие руки и белёсая плёнка вокруг глазных яблок, точно такая, как у засыпающих птиц, подтверждали его весьма значительный возраст. (15) И передвигался он с особой осторожностью, чуть потрескивая суставами, как стрекоза крыльями. (16) А жена его, когда-то маленькая девушка-сирота, над которой смеялись, а теперь сухая худенькая женщина, сидела у самого края лавочки и, казалось, безучастно смотрела на редеющий на этом участке лес, на взрыхлённую разными механизмами землю и на бледно-изумрудную воду могучей реки, над которой тут и там вытянули свои шеи подъёмные краны. (17) Мне хотелось заговорить с нёю, но я ещё не знал, с чего начать. (18) Вдруг она заговорила сама. — (19) Мелеют реки. (20) А отчего? — будто спросила она и вытерла сухие губы концом пёстрого головного платка. — (21) Оттого и мелеют, что люди сводят лес. (22) А ведь, наверное, и после нас тут народ будет находиться. (23) А без леса какое же удовольствие жизни. (24) Один угар. (25) Голос её удивил меня неожиданной твёрдостью. (26) И слова удивили. (27) Удивил самый смысл слов. (28) Но это только здесь, внизу, так кажется, что леса немного, — сказал я. (29) А дальше-то тайга… — (30) Это вы что, мне сказываете? — повернула она в мою сторону даже с некоторой поспешностью узенькое, тёмное, иконописное своё личико. (31) И в глазах её, некогда, должно быть, больших и синих, на мгновение промелькнуло едва ли не высокомерие. — (32) Я ведь в тайге, однако, сызмальства живу. (33) Со дня моего рождения. (34) И с Егназаром Семёновичем, как вышла за него, обошла и объехала, однако, достаточно тут. (35) Она, похоже, с волнением торопилась изложить всё это, чтобы у постороннего человека поскорее возникло правильное представление о том, кто она и кто её супруг. (36) Говоря же так с неожиданной торопливостью и всё возрастающим волнением, она как бы молодела на моих глазах, помогая мне вообразить, какой была она шустрой девушкой в ту пору, когда полюбила вдруг этого с виду угрюмого зверолова с необыкновенным именем Егназар. (37) А он стоял уже в некотором отдалении, опираясь на длинную суховатую палку, — высокий, худой и, может быть, даже сердитый. — (38) Думает, — почти с благоговением посмотрела она на него. — (39) Вы даже не можете себе представить, какой он, однако, весёлый и добрый. (40) С ним не страшно нигде: ни на реке, ни в лесу — я же с ним всю жизнь, как один день, прожила. (41) И ни на минуточку, однако, не соскучилась! (42) Глаза у женщины в этот момент как бы снова стали большими и синими. (43) И я подумал, что чудо, наверное, вовсе не в том, что любовь порою сводит во многом неравных людей. (44) Чудо, пожалуй, в её бессмертии… (По П. Ф. Нилину)