Сила искусства и музыки

(1) В один из зимних вечеров на окраине Вены в маленьком деревянном доме умирал слепой старик — бывший повар графини Тун. (2) Вместе с поваром жила его дочь Мария, девушка лет восемнадцати. (3) Всё убранство сторожки составляли кровать, хромые скамейки, грубый стол, посуда, покрытая трещинами, и, наконец, клавесин — единственное богатство Марии. (4) Когда Мария умыла умирающего и надела на него холодную чистую рубаху, старик сказал: — Я всегда не любил священников и монахов. (5) Я не могу позвать исповедника, между тем мне нужно перед смертью очистить свою совесть. (6) Выйди на улицу, — сказал старик, — и попроси первого встречного зайти в наш дом, чтобы исповедать умирающего. (7) Тебе никто не откажет. (8) Мария накинула платок и вышла. (9) Она долго ждала, прислушивалась. (10) Наконец ей показалось, что вдоль ограды идёт человек. (11) Она сделала несколько шагов ему навстречу и дрожащим голосом передала просьбу отца. (12) — Хорошо, — сказал человек спокойно. — (13) Хотя я не священник, но это всё равно. (14) Пойдёмте. (15) Они вошли в дом. (16) Незнакомец придвинул к кровати табурет, сел и, наклонившись, пристально посмотрел в лицо умирающему. (17) — Говорите! — сказал он. — (18) Может быть, властью, заданной мне не от Бога, а от искусства, которому я служу, я сниму тяжесть с вашей души. (19) — Я работал всю жизнь, пока не ослеп, — прошептал старик. — (20) Когда заболела чахоткой моя жена и лекарь прописал ей разные дорогие лекарства и приказал кормить её сливками и винными ягодами, я украл из сервиза графини Тун маленькое золотое блюдо, разбил его на куски и продал. (21) И мне тяжело теперь вспоминать об этом и скрывать от дочери: я её научил не трогать ни пылинки с чужого стола. (22) — А кто-нибудь из слуг графини пострадал за это? — спросил незнакомец. (23) — Клянусь, сударь, никто, — ответил старик и заплакал. — (24) Если бы я знал, что золото не поможет Марте, разве я мог бы украсть! (25) — Как вас зовут? — спросил незнакомец. (26) — Иоганн Мейер, сударь. (27) — Так вот, Иоганн Мейер, — сказал незнакомец и положил ладонь на слепые глаза старика, — вы невиновны перед людьми. (28) То, что вы совершили, не есть грех и не является кражей, а, наоборот, может быть зачтено вам как подвиг любви. (29) А теперь скажите мне вашу последнюю волю. (30) — Я хотел бы ещё раз увидеть Марту такой, какой я встретил её в молодости. (31) Увидеть солнце и этот старый сад, когда он зацветёт весной. (32) Но это невозможно, сударь. (33) Не сердитесь на меня за глупые слова. (34) Болезнь, должно быть, совсем сбила меня с толку. (35) — Хорошо, — сказал незнакомец. — (36) Слушайте и смотрите. (37) Он заиграл. (38) Клавесин пел полным голосом впервые за многие годы. (39) — Я вижу, сударь! — сказал старик и приподнялся на кровати. — (40) Я вижу день, когда я встретился с Мартой и она от смущения разбила кувшин с молоком. (41) Это было зимой, в горах. (42) Небо стояло прозрачное, как синее стекло, и Марта смеялась. (43) Незнакомец играл, глядя в чёрное окно. (44) — А теперь, — спросил он, — вы видите что-нибудь? (45) Старик молчал, прислушиваясь. (46) — Неужели вы не видите, — быстро сказал незнакомец, не переставая играть, — что ночь из чёрной сделалась синей, а потом голубой, и тёплый свет уже падает откуда-то сверху, и на старых ветках ваших деревьев распускаются белые цветы. (47) По-моему, это цветы яблони, хотя отсюда, из комнаты, они похожи на большие тюльпаны. (48) Вы видите: первый луч упал на каменную ограду, нагрел её, и от неё поднимается пар. (49) Это, должно быть, высыхает мох, наполненный растаявшим снегом. (50) А небо делается всё выше, всё синее, всё великолепнее, и стаи птиц уже летят на север над нашей старой Веной. (51) — Я вижу всё это! — крикнул старик. — (52) Я видел всё так ясно, как много лет назад. (53) Но я не хотел бы умереть и не узнать... имя. (54) Имя! (55) — Меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт, — ответил незнакомец. (56) Заря разгоралась за окнами, и в её свете стоял сад, засыпанный цветами мокрого снега. (По К. Г. Паустовскому)