Героизм и человеческая трагедия на войне

(1)В обед я сидел у окна в нашей избе и поджидал Серёжку с Лешкой. (2)Они должны были принести из кухни обед. (3)Мы съедали наше варево в доме, это давало возможность подкормить хозяев. (4)Так делали почти все. (5)Я сидел один в избе, Васька ещё не появлялся, — видно, заигрался где-то с ребятами, я скучал по нем. (6)Ни тёти Груни, ни дяди Яши тоже не было. (7)Лешка освободил меня сегодня от очередного дежурства и не в очередь пошёл за щами. (8)Рука моя всё-таки давала себя знать, и на работе я ещё ворочал с трудом. (9)Я сидел у окна, смотрел на деревенскую улицу, лежавшую передо мной, и думал, что, слава богу, наша работа подошла к концу. (10)Было приятно видеть бесконечно ровную линию наших контрэскарпов, их трёхметровую ширину и страшную глубину, их насыпи и зализанные закраины, — работа была отличная, мы сознавали это и гордились своим трудом. (11)Всё это было ещё более приятно и потому, что вейсмановская версия подтверждалась и шли усиленные разговоры о том, что сюда со дня на день, с часу на час придут наши части и встанут здесь защищать Москву. (12)Здесь, у сделанных нами рубежей. (13)Да, время приходить нашим, самое время! (14)В эту минуту я увидел, что через мостик, осторожно ступая, идёт Лешка, держа в одной руке дымящиеся котелки, а другой прижимая к груди полкирпичика хлеба. (15)Я помахал ему из окна, и он широко улыбнулся и кивнул головой. (16)Я вышел к нему навстречу и помог донести котелки. (17)Мы поставили еду на стол, положили по углам алюминиевые ложки. (18)Я сказал: — А Серёжка где? (19)Лешка мотнул головой: — Следом идёт. (20)За окном послышался треск моторов. (21)Я кинулся к окну. (22)По улице шла танкетка, за ней другая, за той третья. (23)Я обернулся к Лешке и сказал, улыбаясь: — Ну, кажется, наши пришли! (24)Лешка тоже прильнул к окошку. (25)Теперь уже было лучше видно, первая танкетка подошла ближе к нам. (26)Вдруг она остановилась, не доходя до нашей избы метров пятнадцать, развернулась и пристроилась задом к огородному плетню. (27)Тотчас из короткого ствола её пушки вылетел белый дымок, раздался выстрел, и возле красного флага нашего штаба на той стороне взлетели вверх щепки, пыль и дым. (28)В эту страшную минуту мы, наверно одновременно с Лешкой, увидели чёрный крест на боку танкетки — такой же мы видели на фюзеляжах самолётов. (29)Всё это происходило очень быстро и не сразу дошло до сознания. (30)Из-за танкетки вышел длинный фриц. (31)Он двигался в сторону нашей избы. (32)Через плечо его неряшливо висел автомат. (33)Мы замерли. (34)Фашист шёл к нам. (35)Навстречу ему бежал через мост Серёжа Любомиров. (36)Он что-то кричал скривлённым набок ртом и бежал на немца, высоко замахнув через правое плечо лопату. (37)Немец остановился, расставив ноги, и смотрел на него, — глаза его ничего не выражали, они были тусклые, задёрнутые плёнкой, как на плавленом олове. (38)Видно, не раз уже на него бросались безоружные люди, и немец знал, что ему делать. (39)Он ждал удобного момента. (40)Серёжка бежал на немца, и, когда он уже почти добежал, тот небрежно шевельнул автоматом. (41)Я услышал очень короткое та-та. (42)Немец отступал, пятился, а Серёжка всё бежал на него с лопатой, но я уже видел, что Серёжки нет, что он уже мёртв, что это бежит одна неутомимая Серёжкина ненависть, которая не умирает. (43)Лешка схватил меня за руку и дёрнул за собой. (44)Мы выбежали на задний двор и легли на землю. (45)— За огород, — прохрипел Лешка, — под плетень, а там вырвемся. (46)Я пополз за его сапогами по мокрой, грязной земле, а позади слышались выстрелы; пушки работали исправно, чередуясь. (47)Мы ползли, не оборачиваясь, бежали, а немец бил по красному флагу нашего штаба. (48)Там сейчас было много народу, много наших друзей, они собирались сейчас похлебать горячих щей, а немец крыл их без пощады хладнокровным огнём, а мы с Лешкой всё ползли, проползли под плетень и ещё ползли, а потом встали и побежали за деревню. (49)Минут через пятнадцать мы достигли леса. (50)Мы остановились. (51)Я сказал: — Откуда, откуда они? (52)— Десант, верно, — сказал Лешка, — перелетел, гад. (53)Целый месяц строили. (54)А он и воевать не стал... перелетел и высадился. (55)Опоздали наши-то... (56)Лешка задёргал губами и заплакал. (57)— Пойдём, Лешка, — я тронул его за плечо, — надо отходить. (58)Он пошёл за мной покорно, как мальчик, и огромным, грязным своим кулаком утирал глаза. (59)Надо было спасаться, бежать от верной и бесполезной смерти, дорваться до Москвы, получить оружие и вернуться, вернуться во что бы то ни стало! (60)Нельзя было оставлять эти места, — в эту землю была вбита наша душа, наша вера в победу, слишком близкие люди остались там за нашими плечами у домика с красным флагом. (61)Меня всего жгло. (62)Слава богу, никто не видел, как мы шли вдвоём с Лешкой и ревели. (63)Я ковылял впереди, Лешка за мной. (64)Мы шли напрямик через лес примерно с полчаса и ушли версты за две, потому что выстрелы стали тише, и здесь нам показалось гораздо безопасней. (65)— Что теперь? — сказал я. (66)— Дальше что? (67)— Кабы знать, куда идти. (68)— Ищи дорогу, — сказал я, — ищи, Лешка. (69)— Надо искать, да, — сказал он, — а то заплутаем, как бы в обрат не наскочить... (70)— Левей надо. (71)— Верно, и я так помню. (72)Там много дорог должно сходиться, помнишь? (73)Когда сюда шли, я запомнил. (74)А я ничего не запомнил, я тогда не обращал внимания на дороги. (75)Я горожанин, и не было у меня этой привычки. (76)Я сказал: — Теперь ты иди впереди, Лешка. (77)Он прошёл мимо меня вперёд, и я побрёл за ним. (По В. Ю. Драгунскому)