Урок как горький жизненный урок

(1)Тогда я был молод, кудряв, легкомыслен и удачлив, и девочки кокетничали со мной напропалую. (2)Наверное, как все в этом прекрасном возрасте, я совершал ошибки, и ошибок было много, но лишь теперь осмеливаюсь в них признаться. (3)Когда я появился впервые в сельской школе, все ахнули: на груди моей сверкал университетский значок! (4)Время было трудное: года четыре, как закончилась война. (5)Дипломированных учителей не хватало. (6)И вот в эту маленькую, неказистую школу приехал человек, окончивший столичный университет, филолог! (7)Однажды подошёл ко мне кто-то и предложил выступить с лекцией перед колхозниками. (8)Я очень удивился, что ко мне подходят с такими пустяками, но отказать было нельзя, тем более что лекция намечалась через месяц. (9)Перед отъездом в область мне подарили только что вышедшую книгу «Пушкин в воспоминаниях современников». (10)И вот, вспомнив об этой книге, я сказал, что буду читать, пожалуй, лекцию о Пушкине, о его жизни, и называться лекция будет: «Частная жизнь Александра Пушкина». (11)Шло время. (12)Иногда на глаза мне попадалась эта проклятая книга, и тусклое, едва уловимое желание перелистать её страницы овладевало мной, но лишь на одно мгновение. (13)Наконец в один прекрасный день рука моей фортуны почтительно постучала в мою дверь, и я не смог уловить в том стуке дружеского предостережения. (14)У крыльца стояли колхозные сани. (15)Настроение у меня было превосходное. (16)Не было ни страха, ни даже волнения. (17)В извечном поединке меж «слыть» и «быть» верх одерживало первое. (18)О мой дорогой университетский значок, соединение белого, синего и золотого! (19)Как я любим и почитаем! (20)Лошадка бежала резво. (21)Страха не было. (22)Замечательная книга покоилась на моих коленях, тяжёленькая, плотненькая такая — источник вдохновения, кладовая успеха и славы… (23)В большой старой бревенчатой избе размещался колхозный клуб, на лавках сидели мои слушатели. (24)Были старики и дети. (25)Было много молодых людей. (26)На нехитрой сцене стоял длинный стол, покрытый красной выцветшей материей. (27)За столом в одиночестве сидел председатель колхоза. (28)О мой дорогой университетский… (29)Страха не было. (30)— Ну вот, — сказал председатель, когда я легко взлетел на подмостки, сейчас наш дорогой учитель расскажет нам о частной жизни Александра Сергеевича Пушкина. (31)И, оборотившись ко мне: «Часика в полтора уложитесь?» (32)— Кто его знает, — улыбнулся я, — во всяком случае, буду стараться. (33)Я встал за кафедру. (34)Страха не было. (35)— Пушкин — великий русский поэт! — воскликнул я легко, вдохновенно и страстно. (36)Все со мной были согласны. (37)Глядели на меня не отводя глаз, как с семейной фотографии. (38)«Отчего это я трясусь?» — подумал я. (39)Я с ужасом даже сейчас вспоминаю эту минуту: страх охватил меня, страх, которого я не испытывал даже на фронте: о чём говорить дальше? (40)Если бы передо мной лежал хотя бы маленький, ничтожный клочок измятой линованной бумаги и если бы на нём, пусть вкривь и вкось, нелепым почерком, неразборчиво было бы написано, набросано, едва угадывалось бы то, что я вычитал когда-то из этой проклятой книги! (41)Но передо мной была наклонная потёртая доска замечательной кафедры, и на ней лежала молчаливая книга, тяжёлая, словно камень на шее. (42)Я посмотрел на часы: прошло полторы минуты… (43)— Однажды, — сказал я, крепко держась рукой за кафедру, — молодой Пушкин… где-то на юге влюбился… кажется, в цыганку… (44)Она была к нему равнодушна, и он, разозлившись, пробежал по жаре двадцать четыре километра… — слушали меня внимательно, — не метра, а километра… (45)Стояла тишина. (46)— Двадцать четыре километра! — выкрикнул я. — Представляете? (47)Собравшиеся молчали. (48)Я посмотрел на часы — прошло две минуты. (49)Кто-то робко кашлянул… (50)О, если бы он раскашлялся как следует и надолго! (51)Но в клубе стояла тишина. (52)— Или, например, такой случай, — сказал я не своим голосом… (53)«Какой случай? Какой случай?» — загудело в голове. (54)Проклятая замечательная книга лежала передо мной, и мои бледные трясущиеся пальцы впились в неё с последней надеждой. (55)Внезапно я натнкнулся на имя Натальи Гончаровой. (56)Вспыхнул ослепительный свет. (57)— Пушкин был женат на Наталье Гончаровой! — воскликнул я. — (58)Перед самой женитьбой он встретился с цыганкой Таней… нет, Стешей… (59)И тут они… (60)«Что они? Что они?» (61)Я посмотрел на часы — прошло четыре минуты. (62)— Вы, наверное, не знаете, наверное, не знаете… (63)«Чего не знаете? Чего не знаете?» (64)Царь сослал его в село Михайловское… нет, сначала он сослал его в Одессу, где губернатором был граф Воронцов. (65)Воронцов Пушкина не любил и послал его на саранчу… (66)Когда саранча собирается в большом количестве… когда саранча собирается в большом количестве… (67)Я попытался незаметно отвинтить университетский значок, но не смог, хотел перевернуть страницу книги, но книга не открывалась вообще. (68)Я посмотрел на свои часы — прошло семь минут. (69)Никто не подозревал, как я мечтал, чтобы пол под моими ногами разверзся, чтобы пламя охватило бревенчатый клуб, чтобы кто-нибудь крикнул: «Волки!» — и все бросились бы к окнам, а я сказал бы: «Ну, знаете, в такой обстановке…» (70)— Может быть, будут какие-нибудь вопросы? — спросил я у задумчивого председателя как можно спокойнее. (71)— Вы уже закончили? — спросил он без тени удивления. (72)— Да, пожалуй, и всё, — сказал я, не слыша собственного голоса. (73)«Хоть бы они бросились на сцену и убили меня!» — подумал я. (74)— Ну что же, если нет вопросов, давайте поблагодарим товарища учителя, — и зааплодировал. (75)Его вяло поддержали. (76)А этот молодой, кудрявый, удачливый, с новёхоньким университетским значком на груди оглядел зал торопливо, по-заячьи, и его молодые губы дрожали, и пальцы не слушались. (77)Как я очутился на улице, никто не успел заметить. (78)Шестикилометровый обратный путь лежал через овраги и перелески. (79)Было темно. (80)Вьюжило. (81)Я был сам не свой, шёл медленно, меня покачивало. (82)Внезапно послышался скрип полозьев, и колхозные сани догнали меня. (83)— Велено домой доставить, — весело сказал бородатый возница, — садись, учитель. (84)Больно ты на ногу скор… (85)Я уселся в сани и заплакал. (86)…С тех пор прошло много лет. (87)Тогда я был молод, кудряв и удачлив, и, отвинтив, я бросил в снег своё ромбовидное несчастье, синее, белое и золотое. (По Б. Ш. Окуджаве)