Детские воспоминания и поиски личного счастья

(1)Да, один раз я была счастлива. (2)Я давно определила, что такое счастье, очень давно — в шесть лет. (3)А когда оно пришло ко мне, я его не сразу узнала. (4)Но вспомнила, какое оно должно быть, и поняла теперь, что я счастлива. (5)Я помню: мне тогда было шесть лет, моей сестре — четыре. (6)Мы долго бегали после обеда вдоль длинного зала. (7)Потом мы устали и притихли. (8)Стоим рядом, смотрим в окно на мутно-весеннюю сумеречную улицу. (9)Сумерки весенние всегда тревожны и всегда печальны. (10)И мы молчим. (11)Слушаем, как дрожат хрусталики канделябров от проезжающих по улице телег. (12)Если бы мы были большие, мы бы думали о людской злобе, об обидах, о нашей любви, которую оскорбили, и о той любви, которую мы оскорбили сами, и о счастье, которого нет. (13)Но мы — дети, и мы ничего не знаем. (14)Мы только. молчим. (15)Нам жутко обернуться. (16)Нам кажется, что зал уже совсем потемнел и потемнел весь этот большой, гулкий дом, в котором мы живём. (17)Отчего он такой тихий сейчас? (18)Может быть, все ушли из него и забыли нас, маленьких девочек, прижавшихся к окну в тёмной огромной комнате? (19)Около своего плеча вижу испуганный, круглый глаз сестры. (20)Она смотрит на меня — заплакать ей или нет? (21)И тут я вспоминаю моё сегодняшнее дневное впечатление, такое яркое, такое красивое, что забываю сразу и тёмный дом, и тускло-тоскливую улицу. — (22)Лена! — говорю я громко и весело. — (23)Я сегодня видела конку! (24)Я не могу рассказать ей всё о том безмерно радостном впечатлении, какое произвела на меня конка. (25)Лошади были белые и бежали скоро-скоро; сам вагон был красный или жёлтый, красивый, народа в нём сидело много, все чужие, так что могли друг с другом познакомиться и даже поиграть в какую-нибудь тихую игру. (26)А сзади на подножке стоял кондуктор, весь в золоте, — а может быть, и не весь, а только немножко, на пуговицах, — и трубил в золотую трубу: — Ррам-рра-ра! (27)Само солнце звенело в этой трубе и вылетало из неё златозвонкими брызгами. (28)Как расскажешь это всё! (29)Можно сказать только: — Лена! (30)Я видела конку! (31)Да и не надо ничего больше. (32)По моему голосу, по моему лицу она поняла всю беспредельную красоту этого видения. (33)И неужели каждый может вскочить в эту колесницу радости и понестись под звоны солнечной трубы? — (34)Ррам-рра-ра! (35)Нет, не всякий. (36)Фрейлейн говорит, что нужно за это платить. (37)Оттого нас там и не возят. (38)Нас запирают в скучную, затхлую карету с дребезжащим окном, пахнущую сафьяном и пачулями!, и не позволяют даже прижимать нос к стеклу. (39)Но когда мы будем большими, мы будем ездить только на конке. (40)Мы будем, будем, будем счастливыми! (41)Я зашла далеко, на окраину города. (42)И дело, по которому я пришла, не выгорело, и жара истомила меня. (43)Кругом глухо, ни одного извозчика. (44)Но вот, дребезжа всем своим существом, подкатила одноклячная конка. (45)Лошадь, белая, тощая, гремела костями и щёлкала болтающимися постромками о свою сухую кожу. (46)Зловеще моталась длинная белая морда. (47)«Измывайтесь, измывайтесь, а вот как остановлюсь на повороте — всё равно вылезете на улицу». (48)Безнадёжно унылый кондуктор подождал, пока я влезу, и безнадёжно протрубил в медный рожок: — Ррам-рра-ра! (49)И больно было в голове от этого резкого медного крика и от палящего солнца, ударявшего злым лучом по завитку трубы. (50)Внутри вагона было душно, пахло раскалённым утюгом. (51)Я встала и вышла на площадку. (52)Конка остановилась, подождала встречного вагона и снова задребезжала. (53)А на тротуаре стояла маленькая девочка и смотрела нам вслед круглыми голубыми глазами удивлённо и восторженно. (54)И вдруг я вспомнила. (55)«Мы будем ездить на конке. (56)Мы будем, будем, будем счастливыми!» (57)Ведь я, значит, счастливая! (58)Я еду на конке и могу познакомиться со всеми пассажирами, и кондуктор трубит, и горит солнце на его рожке. (59)Я счастлива! (60)Я счастлива! (61)Но где она, та маленькая девочка в большом тёмном зале, придумавшая для меня это счастье? (62)Если бы я могла найти её и рассказать ей, она бы обрадовалась. (63)Как страшно, что никогда не найду её, что нет её больше и никогда не будет её, самой мне родной и близкой, — меня самой. (64)А я живу... По Н. А. Тэффи