Способность видеть прекрасное в обыденном

(1) Веселый, огромный, занимающий почти полнеба конь стоял у меня под окном. (2) Я давно любовался им, но долгое время не хотел этого показывать. (3) Все мне чудилось — узнают люди, что конь живет только в моем воображении, посмеются. (4) Особенно побаивался я одного соседа по дому, старика. (5) Его окна тоже были нацелены прямо в мохнатое облако ракиты, в которой раз и навсегда пригрезились мне черты коня, точь-в-точь как тот, что запомнился мне с самого детства. (6) Орёлик его звали. (7) Как-то я заметил, однако, что и старик сидит, уставившись слезящимися глазами в серебристо-зеленые ветви, и думает о чем-то своем, заветном. (8) Может, сквозь шелест листвы слышатся и ему голоса далекого детства?.. (9) А конь все стоял и стоял, все рыл копытами землю, которая тоже была скорее плодом моей фантазии: не слышно и не видно ее много лет под сплошным серым асфальтом нашей улицы. (10) Мне было сладко следить за тем, как задумчиво и лениво жевал он облака и звезды, звезды и облака… (11) Дня не проходило, чтобы не полюбовался я сказочным конем, не провел с ним наедине хоть несколько коротких минут. (12) За этим занятием и застал меня как-то человек, которого я больше всего боялся. (13) Подошел ко мне на улице неслышным стариковским шагом, когда я думал, что никого поблизости нет, и спросил: — (14) Вздыхаешь? (15) Я вздрогнул от неожиданности. — (16) Нет, не вздыхаю, а что? — (17) Да так, ничего. (18) А я вот вздыхаю и день и ночь. (19) На ракитку эту вот гляну — душа аж займется. (20) Я не знал, что ответить, как поступить. — (21) А ты ничего не заметил? — (22) Нет, — (23) солгал почему-то я. — (24) А вы? — (25) А я, как бы тебе сказать, молодые годы свои вспомнил. (26) Эскадрон свой, буланого своего. (27) Одним словом, не дерево — конь у меня под окном! (28) И ушами прядет, и губой шевелит, настоящий Турчак, и только! (29) Именно с этого дня стал разглядывать я своего Орёлика уже без всякой утайки. (30) Люди, сотни людей шли мимо, а я стоял и глядел, сколько душа запросит. (31) Тем более что у моего Орёлика появился напарник — Турчак. (32) Они теперь двое поджидали меня под окном. (33) Задумчиво плыли над ними облака и звезды. (34) Но уже не только звезды и облака моего детства — тревожное, наискось раскроенное саблями небо Каховки и Перекопа полыхало над моей головой, когда я глядел на развевавшуюся по ветру серебристо-зеленую гриву ракиты. (По В. Тельпугову*)