Смысл подвига и ответственности на войне

(1)Воспалённое состояние Поли, а главное, её сбивчивая, двусмысленная речь – всё подсказывало худшие догадки, много страшнее, чем даже плен Родиона или его смертельное ранение. (2) – Да нет же, тут другое совсем, – содрогнулась Поля и, отвернувшись к стенке, вынула из-под подушки смятый, зачитанный треугольничек. (3) Впоследствии Варя стыдилась своих начальных предположений. (4) Хотя редкие транзитные эшелоны не задерживались в Москве, но вокзалы находились поблизости, и Родиону был известен Полин адрес. (5) Конечно, командование могло и не разрешить солдату отлучки из эшелона в Благовещенский тупичок, тогда почему же хоть открытки не черкнул своей-то, любимой-то, проездом в действующую армию?.. (6) Итак, это была его первая фронтовая весточка с более чем двухнедельным запозданием. (7) Во всяком случае, сейчас выяснится, с какими мыслями он отправлялся на войну. (8) Варя нетерпеливо развернула листок, весь проткнутый карандашом, – видно, писалось на колене. (9)Пришлось к лампе подойти, чтобы разобрать тусклые, полузаконченные строки. (10)Варя сразу наткнулась на главное место. (11)«Пожалуй, единственная причина, дорогая моя, почему молчал всё это время, – негде было пристроиться, – кратко, с неожиданной полнотой и прямолинейно, как на исповеди, писал Родион. – (12) Мы всё отступаем пока, день и ночь отступаем, занимаем более выгодные оборонительные рубежи, как говорится в сводках. (13)Я очень болел к тому же, да и теперь не совсем ещё оправился: хуже любой контузии моя болезнь. (14) Самое горькое – то, что сам я вполне здоров, весь целый, нет пока на мне ни единой царапины. (15) Сожги это письмо, тебе одной на всём свете могу я рассказать про это, – Варя перевернула страничку. (16) Происшествие случилось в одной русской деревне, которую наша часть проходила в отступлении. (17) Я шёл последним в роте... а может, и во всей армии последним. (18) Перед нами на дороге встала местная девочка лет девяти, совсем ребёнок, видимо, на школьной скамье приученная любить Красную Армию... (19) Конечно, она не очень разбиралась в стратегической обстановке. (20) Она подбежала к нам с полевыми цветами, и, так случилось, они достались мне. (21) У неё были такие пытливые, вопросительные глаза – на солнце полуденное в тысячу раз легче глядеть, но я заставил себя взять букетик, потому что я не трус, матерью моей клянусь тебе, Поленька, что я не трус. (22) Зажмурился, а принял его у неё, покидаемой на милость врага... (23) С тех пор держу тот засохший веничек постоянно при себе, на теле моём, словно огонь за пазухой ношу, велю его в могилу положить на себя, если что случится. (24) Я-то думал, семь раз кровью обольюсь, прежде чем мужчиной стану, а вот как оно происходит, всухую… и это купель зрелости! – (25) Дальше две строчки попались вовсе неразборчивые. – (26) И не знаю, Поленька, хватит ли всей моей жизни тот подарок оплатить...» (27)– Да, он очень вырос, твой Родион, ты права... – складывая письмо, сказала Варя, потому что при подобном строе мыслей вряд ли этот солдат оказался бы способен на какой-либо предосудительный поступок. (28) Обнявшись, подружки слушали шелест дождя и редкие, затухающие гудки автомашин. (29) Темой беседы служили события истекшего дня: открывшаяся на центральной площади выставка трофейных самолётов, незасыпанная воронка на улице Весёлых, как они уже привыкли её называть в обиходе между собой, Гастелло, чей самозабвенный подвиг прогремел в те дни на всю страну. (По Л. Леонову*) * Леонид Максимович Леонов (1899–1994) – русский писатель, общественный деятель.