Героизм и ответственность в полярной экспедиции

(1)Нет большего праздника для восточников, чем приход поезда. (2)Но ни разу не встречали дорогих гостей в самом конце полярного лета, когда столбик термометра с каждым днем неумолимо падал вниз. (3)Во все предыдущие экспедиции поезд в это время уже приходил обратно в Мирный. (4)А теперь возвращаться придется весь март, а то и половину апреля, по ледяному куполу, скованному лютым холодом. (5)Первый шаг сделал начальник экспедиции Макаров. (6)Он прислал Гаврилову радиограмму, в которой предлагал экипажу поезда оставить технику на Востоке и вылетать в Мирный. (7)Предлагал, а не приказывал! (8)Макаров не хотел рисковать людьми, но он-то хорошо понимал, что если тягачи застрянут на Востоке, станция через год останется без топлива и её придется законсервировать. (9)Поэтому начальник экспедиции и не приказывал, а только предлагал. (10)Этот оттенок, незначительный на первый взгляд, многое решал. (11)Ослушавшись, Гаврилов совершал, конечно, проступок, но не такой уж серьезный. (12)Вот если бы он нарушил приказ – другое дело. (13)А в слове «предлагаю» была какая-то необязательность, в нем оставалось место для субъективного истолкования. (14)Макаров как бы развязывал Гаврилову руки и давал ему возможность принять любое из двух решений. (15)Времени на размышления оставалось немного. (16)Есть на станции Восток крохотный холл, где стоят два снятых с самолета кресла и круглый стол, за которым восточники любят поговорить о жизни, выпить чашку чая и забить «козла». (17)Здесь Гаврилов собрал своих ребят, минут за десять рассказал им о своем плане и закончил: — (18)Ну, если есть вопросы, говорите, если нет — кто за, кто против? — (19)Так дело не пойдет, батя… — возразил механик-водитель Игнат Мазур. (20)Что мы, председателя месткома выбираем? (21)Давай по-честному: или все летим, или все ползем. (22)Голосуй в целом. — (23)Правильно, — поддержал Игната врач-хирург Алексей Антонов. — (24)Сейчас у нас полный комплект. (25)Если несколько человек улетят, как доведем поезд? — (26)Померзнем, батя, — проговорил штурман Сергей Попов. — (27)Самолетов не будет, никто не выручит… — (28)Я за предложение брата, — высказался механик-водитель Давид Мазур. (29)Если, допустим, я полечу, а Тошка пойдет и останется на трассе? (30)Как я буду людям в глаза смотреть? — (31)Бр-р-р! — строя рожи, начал паясничать Тошка Жмуркин, совсем юный стажер. — (32)Не хочу оставаться на трассе, хочу к теще на именины! — (33)Цыц! — оборвал его Гаврилов, и Тошка обиженно притих. — (34)Дело пахнет порохом, и пусть каждый решает за себя, потому что… — (35)…Своя шкура ближе к телу, — пискнул неугомонный Тошка и тут же завертел головой в знак того, что больше не будет. — (36)Не такое это дело, чтобы давить на меньшинство, — сказал Гаврилов. — (37)Каждый должен решать сам. (38)И вышел, чтобы не давить. (39)Возвращаться самолетом решили трое: механик-водитель Василий Сомов, штурман поезда Сергей Попов и повар Петя Задирако. (40)Это, конечно, создавало большие трудности, но не срывало похода, потому что камбуз брал на себя доктор, тягач Сомова – Тошка, а штурмана мог заменить сам Гаврилов. (41)При общем молчании Сомов, Попов и Задирако пошли в балки за своими вещами. (42)Тяжело полярникам береговых станций провожать последний корабль, но во сто крат тяжелее восточникам, когда взмывают в воздух последние в нынешнем году самолеты. (43)Теперь, что бы ни случилось, шестнадцать восточников девять долгих месяцев будут рассчитывать только на самих себя, беречь живительное тепло дизельной и жаться друг к другу, чтобы сохранить коллектив. (44)Привыкнуть к такому полному отрыву от всего мира нельзя, как нельзя привыкнуть к кислородному голоданию, к чудовищным холодам в полярную ночь и к мысли о том, что, случись беда, и Востоку не сможет помочь никто. (45)Грустно восточникам провожать последние самолеты! (46)«Вот и все, — подумал Гаврилов, когда самолеты поднялись в воздух. — (47)Все пути отрезаны. (48)Теперь осталась одна дорога в Мирный – санно-гусеничная колея». (49)И пошел к тягачам, у которых хлопотали водители. (50)Среди них увидел Сомова. (51)Ничего не сказал, заглянул в камбузный балок. (52)Задирако пересчитывает ящики с полуфабрикатами. (53)Потеплело у Гаврилова на душе: остались, поверили в своего батю, как они его называли. (54)Один только Попов улетел. (55)«Спасибо, сынки, никогда не забуду, умирать буду – вспомню добрым словом». (56)И молчаливая горечь, терзавшая Гаврилова с того момента, когда трое решили улететь, сменилась тихой радостью. (57)«Теперь все будет хорошо, теперь дойдем». (По В. М. Санину)