О силе воздействия литературы и роли чтения в детстве

(1) Что такое литература и в чём её отличие от невыдуманной истории, я не очень в детстве понимала. (2)Граница была проницаема — где книжка, а где жизнь, где выдумано, а где прожито. (3)Да какая, собственно, разница? (4)Не уверена, что для меня и сейчас-то эта граница является такой уж принципиальной, а тогда и подавно. (5) И всё благодаря моему папе. (6)Дело в том, что мой папа — вдохновенный рассказчик. (7)Яркий, увлекающийся, он с первых слов завладевал моим вниманием и так погружал в сюжет, что я сперва немела, раскрыв рот, а потом требовала повторений. (8)Про телегу! (9)Про быка! — командовала я, и папа в сотый раз рассказывал истории из своего деревенского детства. (10)Как по улице четыре мужика вели на цепях огромного колхозного быка, а тот вдруг вырвался и погнался за глазевшими пацанами. (11)Пацаны врассыпную, мой маленький папа остался один, но не испугался, а смело залез на забор. (12)Бык — бамц! — рогами, но сбить не может. (13)Бамц опять — и застрял! (14) Тут подбежали мужики, быка схватили за цепи и дальше повели. (15)Моя любимая история была про то, как папа с большими мальчишками воду с реки на телеге возил. (16)Они вкатывали бочку в телегу по доске, а потом перекидывали эту доску через ту же бочку и, пока кобыла волокла телегу в горку с речки, катались там, как на качелях. (17)Но папа маленький, лёгкий, он как сел — так и навернулся с этой доски, и прямо под колеса телеги! (18)А она ему по голове проехала. (19)Мальчишки перепугались — отрезало голову-то! — кобылу хлестать, и погнали в деревню. (20)А папа поднялся, что такое — темно, ничего не видит. (21)Кое-как домой бредёт, а деревня вся бегает: мальчонке голову отрезало! (22)Просто дорога была очень грязная, голова целиком в грязи утонула, вот папа и выжил. (23)Но были у него и другие истории, из городского детства. (24)В этих историях всё было не так рискованно, но тоже интересно. (25)Там папа манную кашу из окна выбрасывал, светлячка в коробочке держал, в цирк ходил со своим другом Мишкой... (26)Этих историй было очень много, поэтому папа читал их по книжке. (27)С не меньшей выразительностью и вдохновением. (28)Я их ужасно любила, не меньше, чем деревенские. (29)Приходя в сад, распираемая гордостью, я собирала вокруг себя группу, и начинались бесконечные пересказы папиных историй: про быка и отрезанную голову, про манную кашу и «расскажите мне про Сингапур», про тётку в бане и про то, как Мишка с моим папой выкрасили сестру краской из шланга. (30)Группа слушала, разинув рты. (31)Меня уважали. (32)Это был мой проверенный способ поддерживать в саду авторитет. (33)Всё кончилось как-то разом. (34)Не помню, кто мне открыл глаза, наверное, воспитательница: «Это не про твоего папу, это у писателя Драгунского есть сын Денис, вот про него он и писал рассказы». (35)Почему-то я поверила ей тут же. (36)И значит, папа мне врал. (37)Мой лучший на свете папа... (38)Это неправда! (39)Это всё не про тебя! — ревела я вечером дома. (40)Ну, кролик, это же и про меня тоже, про наше поколение, про всех нас... (41)Неправда! (42)Это не про тебя, не про тебя, не про тебя! (43)Ты не Денис! (44)Я была безутешна. (45)У меня рухнул мир, а вы мне про тонкости литературы. (46)Наконец, проревевшись, проикавшись, я затихла в своей комнате — и до меня стал долетать разговор родителей на кухне. (47)Но я думал, она понимает! — говорил папа в отчаянии. (48)Я впервые слышала у него такой потерянный голос. (49)Понимает что?! — изумлялась мама. (50)Что это не про тебя? (51)Нет, про меня! (52)И не про меня... (53) Но это же всё условности! (54)Шестилетний ребёнок? (55)Серёж! (56)Ты меня удивляешь! (57)И тут у меня в голове что-то сработало. (58)Нет, он меня не обманывал — он просто меня переоценил. (59)Считал меня умнее и догадливее. (60)Думал, что я соображу. (61)Про границу между вымыслом и реальностью, повседневностью и литературой, про тот волшебный момент, когда жизнь переходит в текст, а текст становится частью жизни. (62)Важной, неотъемлемой частью. (63)И папа делал это для меня: рассказывая свои — не свои истории, делясь со мной своим — не своим детством, он позволял мне преодолевать с ним эту границу условности. (64)Я это, конечно, всё только потом до конца поняла. (65)Как и другое — про общее детство, не личное, а всего поколения. (66)И про магию текста, которая позволяет ему выходить за пределы личного опыта автора, озвучивать чей-то чужой опыт, говорить от чужого лица, — много позже поняла. (67)Но тогда мне удалось сообразить главное: что папа меня не обманывал. (68)Он просто относился ко мне по-взрослому. (69)А «Денискины рассказы» я перечитала несколько лет назад. (70)Глупости сказала та воспиталка: это всё и правда про моего папу. (По И. С. Богатырёвой)