О любви отца к сыну

(1)Андрюша, ты люби меня, как я люблю тебя. (2)Ты знаешь, это какое богатство — любовь. (3)Правда, некоторые считают, что моя любовь какая-то не такая и от нее, мол, один вред. (4)А может, на самом деле моя любовь помешала тебе быть примерным школьником? (5)Ведь я ни разу так и не выпорол тебя за все девять школьных лет. (6)Помнишь, ты строил рожи у доски, класс хохотал, а учительница потом долго мне выговаривала. (7)Вид у меня был трижды виноватого, точно я стою в углу, а она меня отчитывает как мальчишку. (8)Я уже готов на любые унижения, а ей все мало: «Ведь урок сорван... — ведь мы не занимаемся полноценно сорок пять минут.. — ведь сам ничего не знает и другим учиться не дает... — ведь придется вам его из школы забрать... — ведь слова на него не действуют...» (9)Пропотели рубашка, пиджак и мокасины, а она все не унималась. (10)«Ну, думаю, дам сегодня затрещину, всё!» (11)С этими мыслями пересекаю школьный двор и выхожу на Комсомольский проспект. (12)От волнения не могу сесть ни в такси, ни в троллейбус, так и иду пешком... (13)Женщина тащит тяжелую сумку, ребенок плачет, увидев меня, улыбается, спиной слышу, мать говорит: «Вот и Винни-Пух над тобой смеется...» (14)Незнакомый человек здоровается со мной... (15)Осенний ветерок обдувает меня. (16)Подхожу к дому с чувством, что принял на себя удар, и ладно. (17)Вхожу в дом, окончательно забыв про затрещину, а увидев тебя, спрашиваю: «Что за рожи ты там строил, что всем понравилось, покажи-ка». (18)И мы хохочем. (19)И так до следующего вызова. (20)Мать не идет в школу. (21)А я лежу и думаю: хоть бы ночью вызвали на съемку в другой город или с репетиции не отпустили бы... (22)Но Ванда утром плачет, и я отменяю вылет, отпрашиваюсь с репетиции, я бегу в школу занять свою позицию в углу. (23)Какие только мелочи достойны наших переживаний... (24)Я оттого и пишу эти письма, чтобы исправить что-то неправильное, и выгляжу, наверное, смешным и нелепым, как некоторые мои персонажи. (25)Но ведь это я! (26)В сущности, дружочек, ничего нет проще живой тревоги отцовского сердца. (27)Когда я один, вне дома, тоскуя, вспоминаю каждое твое слово и каждый вопрос, мне хочется бесконечно с тобой разговаривать, кажется, и жизни не хватит обо всем поговорить. (28)Но знаешь, что самое главное, я это понял после смерти своей мамы, нашей бабушки. (29)Эх, Андрюша, есть ли в твоей жизни человек, перед которым ты не боишься быть маленьким, глупым, безоружным, во всей наготе своего откровения? (30)Этот человек и есть твоя защита. (31)А я уже скоро буду дома. (По Е. Леонову)