О роли живой памяти в жизни человека

(1)У каждого человека, наверное, есть один, самый любимый и самый счастливый, всю жизнь повторяющийся сон. (2)Его невозможно вызвать, упросить, чтобы пришёл; он приходит сам, когда захочет. (3)Он может исчезнуть и на целые годы, но потом обязательно вернётся и щедро одарит вас той же радостью. (4)Есть такой сон и у меня: мне снится город детства ‒ Углич, куда мать увезла сестру и меня из Петрограда в 1918 году и где прожили мы почти два с половиной года. (5)Мы жили то на одной, то на другой улице в разных домах, но дольше всего в келье Богоявленского монастыря; это было наше последнее жильё в Угличе. (6)Наш корпус был самым дальним, угловым, он стоял в конце монастырской стены, близ дремучего садика, над глубоким, притаившимся под огромными липами прудом, а в школу мы иногда ходили не по улице, а по тёмному коридору в толстой каменной монастырской стене. (7)Ходить по этому коридору было страшно, зато в оттепель не промокали валенки. (8)А школа помещалась в том же монастыре, на другом конце, в красном кирпичном здании, оно стояло прямо напротив высокого белого собора с пятью синими главами, и главы были усыпаны крупными золотыми звёздами. (9)И вот уже в молодости, в тридцатых годах, тёмное, бедственное жильё времён детства и гражданской войны ‒ эта келья, этот угол монастырского двора с могучими липами и, главное, высокий, белый пятиглавый собор напротив школы, ‒ всё это стало мне почему-то сниться как место чистейшего, торжествующего, окончательного счастья. (10)Мне снилось: я попала в Углич и иду по длинной, широкой, заросшей мелкой зелённой травкой улице. (11)Иду я не то на рассвете, когда сумрак переходит в свет, не то поздним, но светлым вечером, переходящим в ночь, потому что не только небо, но весь воздух и даже дома и деревья, окружённые им, трепетно излучают какой-то серебристо-молочный свет, чуть с голубизной ‒ там, наверху. (12)И вот я иду по зеленоватой, мерцающей улице, а вдали тоже мерцает и светится белая громада собора. (13)Мне обязательно нужно дойти до него, потому что за ним ‒ наша школа и садик, а в садике похлопывают и шумят всеми своими круглыми, как бы жестяными, звонкими листиками огромные липы. (14)И я знаю, что, когда дойду до собора, до лип, наступит удивительное, мгновенное, полное счастье. (15)И я кружу по странно сумеречным улицам, а собор всё ближе, всё ярче, и всё нарастает и нарастает во мне предчувствие счастья, всё сильнее дрожит и трепещет внутри что-то прекрасное, сверкающее, почти режущее, и всё ближе собор, и вдруг ‒ конец: просыпаюсь! (16)Так и не удалось мне за долгие-долгие годы дойти во сне до «своего собора». (17)И с тех пор как мы уехали из Углича, прошло тридцать два года. (18)В прошлом году я решила поехать в Углич и обязательно наяву дойти до собора, до школы, до того трепетного счастья, которое столько лет снилось. (19)Мне это очень нужно было. (20)Ведь я помню нашу жизнь в этом городе не мёртвой памятью, знающей, что то-то и то-то было, имело место, но живой памятью ощущения тогдашних событий и собственных чувств. (21)Той памятью, которая связывает отдельные воспоминания в цельную, единую жизнь, ничему не давая отмереть, но оставляя всё вечно живым, сегодняшним. (22)Такая память, говорят, есть наказание или благо человека, а может быть, то и другое вместе. (23)Но если б она была только наказанием, я всё равно не отказалась бы от неё. (По О.Ф. Берггольц)