Борьба с искушением и нравственный выбор

(1) Взор мой приковался к двум предметам, которые скоро совсем поглотили моё внимание. (2) В дальнем углу, вправо, красовался огромный круг швейцарского сыра, а совсем близко от меня, так близко, что протяни через прилавок руку и достанешь, большой ларь, открытый, с крупными кусками колотого сахару, белого, обворожительно-белого, какого я, кажется, прямо с детства своего не видел. (3) Меня тянуло неодолимо. (4) Пожирая взглядом белый сахар и следя уголком глаза за лицами молодцов и за всем окружающим, я решил, улучив минуту, быстро протянуть руку и схватить кусок или два. (5) Едва эта мысль возникла во мне с чёткостью, вся кровь прилила к моему сердцу и я почувствовал свежесть моих щёк. (6) Взять или не взять? (7) Кругом руки поднимались и опускались. (8) Приносили и выносили что-то. (9) Упаковывали, выдавали, брали, завязывали, смеялись, переговаривались. (10) Кто-то смотрел на меня пристально. (11) Нет, мне показалось. (12) Мысль, что меня могут увидать, когда я схвачу два куска сахару, — нет, один, один легче, два могут зацепиться один за другой, — нестерпимая мысль эта пронизала меня унижением невыносимым. (13) Но и желание было невыносимым. (14) Несколько раз я мысленно прицелился и представил себе, как я это сделаю. (15) Сердце моё билось мучительно. (16) Я благодарю сейчас подростка лет пятнадцати, того молодца, что прямо взглянул в мои глаза и прочёл в них всё, что происходило в моей душе. (17) Он уж загодя высматривал меня, длинноволосого. (18) Конечно же, глаза мои были воплощённою жадностью горячего желания. (19) Молодец вольготно подошёл к ларю, скосил глаза на сторону и захлопнул крышку. (20) Я никогда не крал в жизни ничего. (21) Не крал даже и в детстве, когда мои братья и товарищи запросто лазили в сад к соседу за яблоками, которых и в нашем саду всегда бывало более чем довольно. (22) Украл бы я тогда кусок сахару или не украл бы, если бы мне не помешал тот подросток? (23) Не знаю. (24) Может быть, нет; может быть, да. (25) Не знаю, сколько бы я сейчас об этом ни размышлял. (26) Но я знаю, что этот скупец чужого добра заставил мою кровь отхлынуть от моего стеснённого сердца. (27) Оно стало биться ровно, и щёки перестали быть прохладно-свежими. (28) С двумя тяжёлыми мешками мы вышли из тёмного помещения на светлую волю. (29) Солнце слепило и грело почти по-летнему. (30) Мне казалось, что я был в застенке или в аду, но что опять я живой и свободный. (31) Но нести съедобу было тяжело. (32) А неукраденный кусок сахару, должно быть, магически вошёл в моё сердце, расплавился там, как свинец, и сердце стеснилось опять так, что с полдороги я отдал почти всю тяжесть той, далеко не сильной, женщине, которая шла со мной рядом. (33) Сил больше не было, но кое-как мы дотащились домой, в виде невозможном. (34) Всё же волочить съедобу не было грустно. (35) Гораздо хуже было другое обстоятельство. (36) За те долгие часы, пока всё это длилось, солнце совершенно растеплило дорогу. (37) Я был уже не утренний весёлый кот в сапогах. (38) Зелёные мои валенки, безукоризненно мне служившие против снега и мороза, не оказались непроницаемою бронёй пред жидкой гадостью, которая была теперь везде по пути. (39) Желтоватая жижа хлюпала под ногами, и я шёл, желая как можно скорее переобуться. (40) Много раз отдохнули, стоя около какого-нибудь забора и сложив тяжести на каменный выступ. (41) Но вот и Арбатские ворота. (42) Поскорей бы. (43) Вот и Большой Николопесковский переулок со своей уютной церковью. (44) В окно на нас смотрят. (45) Заждались. (46) И сегодня, и завтра, и много дней у нас будет настоящий обед и ужин. (47) Жаль только, что баранина несвежая. (48) Да съедим. (По К.Д. Бальмонту)