О дисциплине, старании и преодолении недостатков

(1)Говорят, что почерк человека зависит от его природы, от его характера. (2)Есть даже специалисты, изучающие почерки, а затем по ним определяющие характер человека. (3)Я не знаю, как к этому следует относиться, но знаю, что почерк во многом зависит от самого человека. (4)Мой школьный товарищ, ныне большой учёный, рассказывал мне: «У меня был ужасный почерк, я не всегда разбирал на другой день написанное мною вчера. (5)И это приносило множество неприятностей и огорчений не только мне, но и окружающим. (6)Посуди сам, что происходит, когда получивший твоё письмо не может разобрать очень многих слов? (7)И я, будучи уже взрослым человеком, как-то задумался. (8)Почему это произошло? (9)И стал вспоминать всё, почти с первых палочек и крючков, которые писал в первом классе. (10)И оказалось, что писал я их очень торопливо и небрежно. (11)Торопливо и небрежно писал я и потом: не дописывал слова, не обращал внимания на буквы, мирился с каракулями. (12)И когда мне делали замечания, я всегда прибегал к спасительной фразе: «Это у меня от природы, и я ничего не могу поделать со своим почерком». (13)А потом я стал размышлять о почерке в более широком понимании этого слова — о «почерке» привычек человека. (14)О его небрежности в одежде, в еде, в мелочах поведения, начиная с умывания и чистки зубов вплоть до поведения в обществе, вплоть до безалаберности расстановки вещей, захламлённости его комнаты. (15)Ведь это тоже можно назвать, как я уже сказал, своеобразным его бытовым «почерком». (16)И, размышляя так, я убедился, что человека, особенно школьника, можно научить, а иногда и заставить изменить всё это, идущее от небрежности, от торопливости, а то и от безалаберного невнимания к так называемым мелочам. (17)И я, будучи уже взрослым человеком, решил заняться своим почерком. (18)Не может быть, сказал я себе, что мне не под силу писать разборчивые и по возможности красивые буквы. (19)И принялся усидчиво и тщательно бороться с тем, что приобрёл в детстве. (20)Произошло неожиданное. (21)Я стал писать не просто разборчиво, но и, пожалуй, приятно для других и для себя. (22)И только иногда возвращавшаяся торопливость снова мешала мне, и я нещадно ополчался на неё и побеждал. (23)И вот результат!» (24)Мой старый школьный товарищ показал мне страницы рукописи своих учёных записок. (25)Великолепные строки. (26)Чёткие буквы. (27)Разборчивые слова. (28)И я поверил, что можно исправить плохой почерк, и разуверился, что плохие почерки, подобно некоторым неизлечимым болезням, остаются безнадёжно плохими. (29)Безнадёжно плохим я считал и свой почерк. (30)Считая так, я поймал себя на том, что, когда мне было необходимо написать не то что уж очень красиво, но достаточно хорошо, я это делал. (31)Например, адреса на конвертах или очень ответственные деловые письма. (32)И что же вы думаете... (33)Я убедился на своём опыте, что почерк, как и некоторые дурные привычки, вовсе не от природы человека, а от его разболтанности, бесхарактерности или даже лености. (34)Теперь я не верю и никогда не поверю ни одному мальчику или девочке, что они пишут неразборчиво или, того хуже, ужасно потому, что это якобы у них от природы. (35)Не верьте и вы этому. (36)И, если у вас не ладится с письмом, заставьте себя, как заставил мой школьный товарищ, переучить свой почерк терпением, неторопливым старанием. (37)И ещё несколько слов... (38)Ещё несколько слов о том, что хороший почерк нужен не просто для красоты написанного. (39)Он необходим тем, для кого нам приходится писать. (40)Он сберегает читающему время, не заставляет терять его, разбирая каракули. (По Е.А. Пермяку*)