Влияние художественной литературы на судьбу человека

(1)Скамейка. (2)На скамейке – Татьяна. (3)Потом приходит Онегин, но не садится, а она встает. (4)Оба стоят. (5)И говорит только он, все время, долго, а она не говорит ни слова. (6)И тут я понимаю, что это – любовь: когда скамейка, на скамейке – она, потом приходит он и все время говорит, а она не говорит ни слова. (7)Скамейка, на которой они не сидели, оказалась предопределяющей. (8)Я ни тогда, ни потом, никогда не любила, когда целовались, всегда – когда расставались. (9)Никогда – когда садились, всегда – расходились. (10)Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он не любил (это я поняла), потому и не сел, любила она, потому и встала, они ни минуты не были вместе, ничего вместе не делали, делали совершенно обратное: он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась, так что если поднять занавес – она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому что стояла она только потому, что он стоял, а потом рухнула и так будет сидеть вечно. (11)Татьяна на той скамейке сидит вечно. (12)Эта первая моя любовная сцена предопределила все мои последующие, всю страсть во мне несчастной, невзаимной, невозможной любви. (13)Я с той самой минуты не захотела быть счастливой и этим себя на нелюбовь – обрекла. (14)В том-то и все дело было, что он ее не любил, и только потому она его – так, и только для того его, а не другого, в любовь выбрала, что втайне знала, что он ее не сможет любить. (15)(Это я сейчас говорю, но знала уже тогда, тогда знала, а сейчас научилась говорить.) (16)У людей с этим роковым даром несчастной – единоличной – всей на себя взятой – любви – прямо гений на неподходящие предметы. (17)Но еще одно, не одно, а многое, предопределил во мне «Евгений Онегин». (18)Если я потом всю жизнь по сей последний день всегда первая писала, первая протягивала руку – и руки, не страшась суда – то только потому, что на заре моих дней лежащая Татьяна в книге, при свечке, с растрепанной и переброшенной через грудь косой, это на моих глазах – сделала. (19)И если я потом, когда уходили (всегда – уходили), не только не протягивала вслед рук, а головы не оборачивала, то только потому, что тогда, в саду, Татьяна застыла статуей. (20)Урок смелости. (21)Урок гордости. (22)Урок верности. (23)Урок судьбы. (24)Урок одиночества. (25)У кого из народов – такая любовная героиня: смелая – и достойная, влюбленная – и непреклонная, ясновидящая – и любящая. (26)Ведь в отповеди Татьяны – ни тени мстительности. (27)Потому и получается полнота возмездия, поэтому-то Онегин и стоит «как громом пораженный». (28)Все козыри были у нее в руках, чтобы отмстить и свести его с ума, все козыри – чтобы унизить, втоптать в землю той скамьи, сравнять с паркетом той залы, она все это уничтожила одной только обмолвкой: «Я вас люблю, – к чему лукавить?». (29)К чему лукавить? (30)Да к тому, чтобы торжествовать! (31)А торжествовать – к чему? (32)А вот на это, действительно, нет ответа для Татьяны – внятного, и опять она стоит, в зачарованном кругу залы, как тогда – в зачарованном кругу сада, – в зачарованном кругу своего любовного одиночества, тогда – непонадобившаяся, сейчас – вожделенная, и тогда и ныне – любящая и любимой быть не могущая. (33)Все козыри были у нее в руках, но она – не играла. (34)Да, да, девушки, признавайтесь – первые, и потом слушайте отповеди, и потом выходите замуж за почетных раненых, и потом слушайте признания и не снисходите до них – и вы будете в тысячу раз счастливее нашей другой героини, той, у которой от исполнения всех желаний ничего другого не осталось, как лечь на рельсы. (35)Между полнотой желания и исполнением желаний, между полнотой страдания и пустотой счастья мой выбор был сделан отродясь – и дородясь. (36)Ибо Татьяна до меня повлияла еще на мою мать. (37)Когда мой дед, А. Д. Мейн, поставил ее между любимым и собой, она выбрала отца, а не любимого, и замуж потом вышла лучше, чем по-татьянински, ибо «для бедной все были жребии равны» – а моя мать выбрала самый тяжелый жребий – вдвое старшего вдовца с двумя детьми, влюбленного в покойницу, – на детей и на чужую беду вышла замуж, любя и продолжая любить того, с которым потом никогда не искала встречи и которому, впервые и нечаянно встретившись с ним на лекции мужа, на вопрос о жизни, счастье и т.д., ответила: «Моей дочери год, она очень крупная и умная, я совершенно счастлива…» (38)(Боже, как в эту минуту она должна была меня, умную и крупную, ненавидеть за то, что я – не его дочь!) (39)Так, Татьяна не только на всю мою жизнь повлияла, но на самый факт моей жизни: не было бы пушкинской Татьяны – не было бы меня. (40)Ибо женщины так читают поэтов, а не иначе. (По М.И.Цветаевой)