О внимании к красоте природы

(1)Есть на нашей реке такие глухие и укромные места, что, когда продерёшься через спутанные лесные заросли, заполненные к тому же крапивой, и присядешь около самой воды, почувствуешь себя как бы в обособленном, отгороженном от остального земного пространства мире. (2)На самый грубый, поверхностный взгляд, мир этот состоит только из двух частей: из зелени и воды. (3)Но и в воде отражается всё та же сплошная зелень. (4)Будем теперь по капелькам увеличивать наше внимание. (5)При этом почти одновременно с водой и зеленью увидим, что, как ни узка речка, как ни густо сплелись над ее руслом ветки, всё же и небо принимает не последнее участие в сотворении нашего маленького мира. (6)Оно то серое, когда ещё самый ранний рассвет, то серо-розовое, то ярко-красное - перед торжественным выходом солнца, то золотое, то золотисто-синее и, наконец, голубое, как и полагается ему быть в разгаре ясного летнего дня. (7)В следующую долю внимания мы уже различим, что то, что казалось нам просто зеленью, вовсе не просто зелень, а нечто подробное и сложное. (8)И в самом деле, натянуть бы около воды ровную зелёную парусину, то-то была бы дивная красота, то-то восклицали бы мы: «Земная благодать!» - глядя на ровную зелёную парусину. (9)Висит над водой старая, чёрная, как уголь, коряга. (10)Отзвенела, отшумела своё. (11)Отдрожала дождевыми каплями на весенних листьях, отсорила в воду ярко-жёлтыми глянцевыми листочками. (12)Угольное отражение её чётко лежит на воде, перерываясь лишь в тех местах, где попадает на округлые листья кувшинок. (13)Зелень этих листьев не может не совпасть, не слиться с отражённой вокруг лесной зеленью. (14)У черёмух выросли до своей величины будущие ягоды. (15)Листья ракиты повёрнуты то своей ярко-зелёной, то обратной, матовой, серебряной стороной, отчего всё дерево, вся его крона, всё, так сказать, пятно в общей картине кажется светлым. (16)У кромки воды растут, наклонясь в сторону, травы. (17)Кажется даже, что дальше травы привстают на цыпочки, тянутся изо всех сил, чтобы обязательно, хотя бы из-за плеч, поглядеть в воду... (18)Диво дивное! (19)Глядя на белые пышные облака цветов, я часто думал о нелепости положения. (20)Я вырос на этой реке, чему-то меня учили в школе. (21)Цветы эти я вижу каждый раз, и не просто вижу, а выделяю из всех остальных цветов. (22)А вот спроси меня, как они называются, - не знаю, почему-то ни разу не слыхал их названия и от других, тоже здесь выросших людей. (23)Одуванчик, ромашка, василёк, подорожник, колокольчик, ландыш - на это нас ещё хватает. (24)Эти растения мы ещё можем называть по имени. (25)Впрочем, зачем же сразу обобщать, - может быть, один лишь я и не знаю? (26)Нет, кого бы я ни расспрашивал в селе, показывая белые цветы, все разводили руками. (27)Мы вообще-то, я бы сказал, немного равнодушны ко всему, что окружает нас на Земле. (28)Нет, нет, конечно, мы часто говорим, что любим природу: эти перелески, и холмы, и роднички, и огневые, на полнеба, летние тёплые закаты. (29)Ну и собрать букет цветов, ну и, конечно, прислушаться к пению птиц, к их щебетанию в золотых лесных верхах в то время, когда сам лес ещё полон тёмно-зелёной, чёрной почти прохлады. (30)Ну и сходить по грибы, ну и поудить рыбу, да и просто полежать на траве, глядя вверх на плывущие облака. (31)«Послушай, а как называется трава, на которой ты теперь так бездумно и так блаженно лежишь?» - (32)«То есть как это как? (33)Трава. (34)Ну там... какой-нибудь пырей или одуванчик». - (35)«Какой же тут пырей? (36)Тут вовсе нет никакого пырея. (37)Всмотрись повнимательнее. (38)На месте, которое ты занял своим телом, растёт десятка два разнообразных трав, и ведь каждая из них чем-нибудь интересна: то ли образом жизни, то ли целебными для человека свойствами. (39)Впрочем, это уж вроде как бы непостижимая для нашего ума тонкость». (По В.А. Солоухину)