О воображении и восприятии реальности

(1) Когда учитель громко продиктовал задачу и заявил, что даёт на решение её двадцать минут, Семён Панталыкин провёл ладонью по круглой головёнке и сказал сам себе: — Если я не решу эту задачу — я погиб!.. (2) У фантазёра и мечтателя Семёна Панталыкина была манера — преувеличивать все события, все жизненные явления и вообще смотреть на вещи чрезвычайно мрачно. (3) Вызывал ли его к доске учитель, опрокидывал ли он дома на чистую скатерть стакан с чаем — он всегда говорил сам себе эту похоронную фразу: — Я погиб. (4) Фраза, впрочем, была украдена из какого-то романа Майн Рида, где герои, влезши на дерево по случаю наводнения и ожидая нападения индейцев и острых когтей притаившегося в листве дерева ягуара, все в один голос решили: — Мы погибли. (5) Приблизительно в таком же положении чувствовал себя Панталыкин Семён, когда ему не только подсунули чрезвычайно трудную задачу, но ещё дали на решение её всего-навсего двадцать минут. (6) Задача была следующая: «Два крестьянина вышли одновременно из пункта А в пункт Б, причём один из них делал в час четыре версты, а другой — пять. (7) Спрашивается, на сколько один крестьянин придёт раньше другого в пункт Б, если второй вышел позже первого на четверть часа?» (8) Семён сделал над собой усилие и погрузился в обдумывание задачи. (9) Первым долгом ему пришла в голову мысль: что это за крестьяне такие — «первый» и «второй»? (10) Эти сухие цифры ничего не говорят ни его уму, ни его сердцу. (11) Неужели нельзя было назвать крестьян простыми человеческими именами? (12) Конечно, прозаическими и будничными Иваном или Василием их можно и не называть, но почему бы их не окрестить — одного Вильямом, другого — Рудольфом? (13) И сразу же оба пешехода сделались ему понятными и близкими. (14) Он уже видел белую полоску от шляпы на лбу Вильяма, лицо которого загорело от жгучих лучей солнца... (15) А Рудольф представлялся ему широкоплечим мужественным человеком, одетым в синие парусиновые штаны и бобровую куртку. (16) И вот — шагают они оба, один на четверть часа впереди другого... (17) Панталыкину пришёл на ум такой вопрос: знакомы ли они, эти два мужественные пешехода? (18) Вероятно, знакомы, если попали в одну и ту же задачу... (19) Но если знакомы — почему они не сговорились идти вместе? (20) Вместе, конечно, веселее, а кроме того, и безопаснее вдвоём идти — разбойники ли нападут или дикий зверь... (21) Возник ещё один интересный вопрос: были у них ружья или нет? (22) Пускаясь в дорогу, лучше всего захватить ружья, которые даже в пункте Б могли бы пригодиться, в случае нападения городских бандитов. (23) Вот опять тоже — написали: пункт А, пункт Б... (24) Что это за названия? (25) Панталыкин Семён никак не может представить себе городов или сёл, в которых живут, борются и страдают люди, под сухими бездушными литерами. (26) Почему не назвать один город Санта-Фе, а другой — Мельбурном? (27) И едва только Семён подумал об этом, как оба города сделались понятными и ясными: улицы сразу застроились домами, из труб пошёл дым, по тротуарам задвигались люди. (28) Очень жаль, кстати, что в задаче не упомянута цель путешествия. (29) Что случилось такое, что заставило Рудольфа и Вильяма бросить свои дома и спешить сломя голову в этот Санта-Фе? (30) И ещё интересный вопрос: почему они не воспользовались лошадьми, а пошли пешком? (31) Всё это очень странно... (32) Подперев ручонкой, измазанной в мелу и чернилах, свою мечтательную, отуманенную образами голову, сидит Панталыкин Семён. (33) И постепенно задача вырисовывается в его мозгу. (34) Солнце ещё не успело позолотить верхушек тамариндовых деревьев, ещё яркие тропические птицы дремали в своих гнёздах, ещё чёрные лебеди не выплывали из зарослей австралийской кувшинки и желтоцвета, когда Вильям Блокер, головорез, наводивший панику на всё побережье Симпсон-Крика, крадучись шёл по еле заметной лесной тропинке... (35) Делал он только четыре версты в час — более быстрой ходьбе мешала больная нога, подстреленная вчера его таинственным недругом, спрятавшимся за стволом широколиственной магнолии... (36) Ну, двадцать минут прошло, — раздался, как гром в ясный погожий день, голос учителя арифметики. — (37) Все решили? (38) Ну, ты, Панталыкин Семён, покажи: какой из крестьян первый пришёл в пункт Б? (39) Ничего не сказал Семён. (40) Прохрипел только: «Не решил... не успел...» (41) И тут же увидел, как жирная двойка ехидной гадюкой зазмеилась в журнальной клеточке против его фамилии. (42) — Я погиб, — прошептал Панталыкин Семён. — (43) На второй год остаюсь в классе. (44) Отец выдерет, ружья не получу, «Вокруг света» мама не выпишет... (45) И представилось Панталыкину, что сидит он на развалине змеиного дерева... (46) Внизу бушует разлившаяся после дождя вода, в воде щёлкают зубами кайманы, а в густой листве прячется ягуар, который скоро прыгнет на него, потому что огонь, охвативший дерево, уже подбирается к разъярённому зверю... (47) — Я погиб! (По А. Т. Аверченко)