Исходный текст
(1)Наконец я приехал в Одессу. (2)Этот огромный южный порт был, для моих шестнадцати лет, дверью мира, началом кругосветного плавания, к которому я стремился, имея весьма смутные представления о морской жизни.
(3)Я проводил дни на улицах, рассматривая витрины или бродя в порту, где на каждом шагу открывал Америку. (4)3десь бился пульс мира.(5)«Береговой командой» были матросы, кочегары и другие мелкие служащие, почему-либо неспособные временно находиться на корабле. (6)Можно здесь было встретить также отставшего от рейса молодого матроса или живущего в ожидании места какого-нибудь старого служащего.
(7)Отсюда-то и совершал я свои путешествия в порт, упиваясь музыкой рёва и грома, свистков и криков, лязга вагонов на эстакаде и звона якорных цепей, а также голубым заревом свободного синего Чёрного моря. (8)Я жил в полусне новых явлений. (9)Тогда один случай, может быть незначительный в сложном обиходе человеческих масс, наполняющих тысячи кораблей, показал мне, что я никуда не ушёл, что я не в преддверии сказочных стран, полных беззаветного ликования, а среди простых, грешных людей.
(10)В казарму привезли раненого. (11)Это был молодой матрос, которого товарищ ударил ножом в спину. (12)Поссорились они или не поделили чего-нибудь — этого я не помню. (13)У меня только осталось впечатление, что правда на стороне раненого, и я помню, что удар был нанесён внезапно, из-за угла. (14)Уже одно это направляло симпатии к пострадавшему. (15)Он рассказывал о случае серьёзно и кратко, не выражая обиды и гнева, как бы покоряясь печальному приключению. (16)Рана была не опасна. (17)Температура немного повысилась, но больной, хотя и лежал, ел с аппетитом и даже играл в карты с соседями.
(18)Вечером раздался слух: «Доктор приехал, говорить будет». (19)Доктор? (20)Говорить? (21)Я направился к койке раненого. (22)Доктор, пожилой человек, по-видимому сам лично принимающий горячее участие во всей этой истории, сидел возле койки. (23)Больной, лёжа, смотрел в сторону и слушал. (24)Доктор, стараясь не быть назойливым, осторожно и мягко пытался внушить раненому сострадание к судьбе обидчика. (25)Он послан им, пришёл по его просьбе. (26)У него жена, дети, сам он военный матрос. (27)Он полон раскаяния. (28)Его
ожидают каторжные работы.
— (29)Вы видите, — сказал доктор в заключение, — что от вас зависит, как поступить: «по закону» или «по человечеству». (30)Если «по человечеству», то мы замнём дело. (31)Если же «по закону», то мы обязаны начать следствие, и тогда этот человек погиб, потому что он виноват.
(32)Была полная тишина. (ЗЗ)Все мы, сидевшие, как бы не слушая, по своим койкам, но не проронившие ни одного слова, замерли в ожидании. (34)Что скажет раненый? (35)Какой приговор изречёт он? (36)Я ждал, верил, что он скажет: «По человечеству». (37)На его месте следовало простить. (38)Он выздоравливал.
(39)Он был лицом типичный моряк, а «моряк» и «рыцарь» для меня тогда звучало неразделимо. (40)Его руки до плеч были татуированы фигурами тигров, змей, флагов, именами, лентами, цветами и ящерицами. (41)От него несло океаном, родиной больших душ. (42)И он был так симпатично мужествен, как умный атлет...
(43)Раненый помолчал. (44)Видимо, он боролся с желанием простить и с каким-то ядовитым воспоминанием. (45)Он вздохнул, поморщился, взглянул доктору в глаза и нехотя, сдавленно произнёс:
— Пусть... уж... по закону.
(46)Доктор, тоже помолчав, встал.
—(47)3начит, «по закону»? — повторил он.
—(48)По закону. (49)Как сказал, — кивнул матрос и закрыл глаза.
(50)Я был так взволнован, что не вытерпел и ушёл на двор. (51)Мне казалось, что у меня что-то отняли.
(52)С этого дня я стал присматриваться к морю и морской жизни с её внутренних, настоящих сторон, впервые почувствовав, что здесь такие же люди, как и везде, и что чудеса — в самих нас.
(По А. Грину*)
Что важнее: милосердие или справедливость, выраженная в букве закона? Именно над этой непростой проблемой размышляет Александр Грин в предложенном для анализа тексте. Автор поднимает вопрос о нравственном выборе человека, столкнувшегося с предательством и физической болью.
Раскрывая проблему, автор знакомит нас с юным героем, который идеализирует морскую жизнь. Однако столкновение с реальностью в одесском порту разрушает его грезы. Грин описывает ситуацию в казарме: раненый матрос должен решить судьбу своего обидчика, ударившего его ножом в спину. Доктор просит пострадавшего проявить сострадание и поступить «по человечеству», чтобы спасти виновного от каторги. Этот пример показывает, что перед каждым человеком может встать выбор между прощением и суровым возмездием.
Далее автор акцентирует внимание на решении матроса. Несмотря на мольбы врача и ожидание окружающих, раненый после недолгих колебаний произносит: «Пусть... уж... по закону». Матрос не нашел в себе сил простить подлый удар из-за угла. Этот эпизод иллюстрирует, что не всегда люди способны на рыцарское великодушие, особенно когда речь идет о личной обиде и нарушении справедливости.
Примеры противопоставлены друг другу: с одной стороны — гуманный призыв доктора к милосердию, с другой — жесткое, но законное решение матроса. Эта антитеза помогает понять, что мир не всегда соответствует нашим романтическим представлениям о «больших душах».
Позиция автора заключается в том, что жизнь гораздо сложнее книжных идеалов. Александр Грин подчеркивает: люди — «простые и грешные», и чудеса благородства не случаются сами по себе. Автор сочувствует разочарованию юноши, но признает право человека требовать справедливости по закону.
Я согласен с позицией автора. Действительно, прощение — это великий дар, но требование справедливого наказания за преступление также является законным правом пострадавшего. Вспомним роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Соня Мармеладова воплощает идеал милосердия, призывая Раскольникова к покаянию. Однако сам закон неумолим: Родион должен понести наказание на каторге. Справедливость восстанавливается только тогда, когда преступник отвечает за содеянное перед обществом и законом.
В заключение хочется сказать, что выбор между «законом» и «человечностью» — это всегда личная ответственность. Текст А. Грина учит нас смотреть на мир без розовых очков и понимать, что истинное благородство — это редкий и трудный выбор.