Исходный текст
(1)Я тонул. (2)На берегу стоял отец, сухонький, жилистый, белотелый, и смеялся. (3)Он уговаривал меня вместе прыгнуть с обрыва, а потом поднял меня и швырнул в омут. (4)Я не ожидал такого предательства, я кричал, захлебывался, колотил руками, ногами и плакал. (5)Обида и злость ошпарили меня.
(6)Страх прочно отпечатал омут в моей памяти. (7)Закрыв глаза, я могу рассматривать его. (8)По нынешней, взрослой мерке обрыв невысок, это травянистый уступ, крутость, подмытая снизу, скрепленная корнями полегшей ивы. (9)Сам омут тоже шириной три-четыре хороших гребка, река отдыхала в этой размоине, берега тут чуть расступились, особенно другой берег, низкий и глинистый.
(10)...Я тонул. (11)Я чувствовал, что отец не двинется с места. (12)Все на берегу смеялись, наверное, я был нелеп с выпученными от ужаса глазами, отчаянно бьющий руками по воде. (13)Если бы я действительно тонул, меня сразу бы вытащили, поэтому-то мой ужас и был смешон. (14)А я ничего не соображал, я ненавидел их всех, и больше всего отца, и бил по воде, задыхаясь, теряя голос. (15)И тут вдруг я почувствовал, что плыву. (16)Ощущение это было незнакомо, но я понял, что не касаюсь дна. (17)Я плыву, плыву! (18)Вода не тянула меня в свою коричневую глубь, а держала, поддерживала меня снизу, как до этого широкая отцовская ладонь.
(19)Тело осознало это раньше разума, плавучесть появилась как бы толчком, вошла раз и навсегда, я ощутил её как новое своё умение, даже не умение, а качество, неотъемлемое, как способность ходить. (20)Потом годами я учился плавать стильно, на время, изучая в бассейне разные тонкости, но плавучесть, она пришла тогда, плотное тело воды стало дружеским и больше не внушало страха.
(21)Когда я вылез, отец подхватил меня, всхлипывающего, на руки, прижал и сказал: «Молодец, теперь поплывешь». (22)Руки его дрожали, он продолжал смеяться. (23)Я понял, что смеялся он не надо мною, а от радости, он раньше меня увидел, что я плыву. (24)Если б не это, не веснушчатые дрожащие его руки, то ненависть, гнев, отвращение к предательству остались бы во мне травмой, и как знать, что вырастает из детских ран.
(25)«Ничем я тебе больше не могу помочь, сынок», – сказал он. (26)На самом деле он сказал это через несколько лет по другому поводу, но почему-то потом все это слилось, соединилось в тот день.
(27)С тех пор, заплывая далеко в море, даже в волну, я не боялся воды. (28)Любовь к плаванию выручила меня в войну на Лужской переправе, когда пришлось всю ночь провести в воде. (29)Могли ранить, убить, но утонуть я не мог. (30)Что-то отцовское было для меня в воде, в самые трудные минуты вода напоминала об этом словно отцовским прикосновением.
(31)И помнится все это прежде всего потому, что отец определил этот момент моей жизни.
(32)Почему он в других случаях не делал этого? (33)Никто не учит родителей, как «работать» родителями. (34)Самая ответственная из всех работ, а делает ее кто как может, руководствуясь лишь опасными советами любви.
(35)То, что было на омуте, никак не причислишь к таким нравственным воспоминаниям. (36)Действие это было практическое, и отец учил меня чисто деловому, нужному для жизни, как учат все отцы.
(37)Однако в этом воспоминании есть какое-то тепло, нужное для души. (38)Возможно, оттого, что я сумел сам увидеть ту отцовскую любовь к себе, которую он никогда не высказывал вслух.
(Д.А. Гранин*)
*Гранин Даниил Александрович (род. в 1919, наст. фамилия Герман) – современный русский писатель. Для произведений Гранина характерны реализм и поэзия научно-технического творчества, публицистичность и сдержанная языковая энергия письма в сочетании с постоянным утверждением «внеутилитарного» и именно потому одновременно «доброго» и «прекрасного» отношения к человеку, его труду и созданному им искусству. Живет и работает в Санкт-Петербурге.
Какова роль отца в формировании личности ребенка? Именно над этим вопросом задумывается Даниил Александрович Гранин в предложенном для анализа тексте. Автор размышляет о том, как суровые на первый взгляд методы воспитания могут стать проявлением глубокой родительской любви и подготовить человека к жизненным испытаниям.
Раскрывая проблему, писатель описывает драматичный эпизод из детства героя: отец бросает сына в омут, чтобы тот научился плавать. Мальчик воспринимает этот поступок как «предательство» и чувствует «обиду и злость». Автор подчеркивает ужас ребенка, который «ничего не соображал» и ненавидел всех вокруг. Этот пример показывает, что воспитательный процесс порой сопряжен с риском и болезненными эмоциями, которые ребенок не всегда способен оценить в моменте.
Продолжая повествование, Д.А. Гранин акцентирует внимание на результате этого «практического действия». Преодолев страх, герой обретает «плавучесть» — новое качество, которое остается с ним на всю жизнь. Важно заметить, что после случившегося отец прижимает сына, и мальчик видит, что руки родителя дрожат. Герой понимает: отец смеялся не от издевки, а от радости и пережитого напряжения. Этот пример убеждает нас в том, что за внешней строгостью скрывается искренняя забота о будущем ребенка.
Приведенные примеры связаны между собой по принципу причинно-следственных отношений. Жесткий метод обучения (причина) приводит к обретению жизненно важного навыка и осознанию ребенком истинной родительской любви (следствие). Автор показывает, что «опасные советы любви» помогают отцу найти верный момент для решительного шага, который определил дальнейшую судьбу сына.
Позиция Даниила Гранина ясна: роль отца заключается в том, чтобы научить ребенка самостоятельности и подготовить его к трудностям. Родительская любовь не всегда должна быть мягкой; иногда она проявляется в требовательности и умении вовремя отпустить ребенка в «свободное плавание», передав ему уверенность в собственных силах.
Я полностью согласен с автором. Действительно, отец — это наставник, который помогает закалить характер. Вспомним роман И.С. Тургенева «Отцы и дети». Несмотря на идеологические разногласия, Николай Петрович Кирсанов своей безграничной добротой и терпением старается сохранить связь с сыном Аркадием. Однако более ярким примером наставничества является старик Болконский из романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Николай Андреевич воспитывал сына Андрея в строгости, требовал от него дисциплины и честного служения отечеству. Именно эта «отцовская школа» сделала князя Андрея человеком чести, способным на мужество и глубокие размышления.
В заключение хочется подчеркнуть, что отцовское воспитание — это фундамент, на котором строится жизнь человека. Даже если уроки родителей кажутся нам суровыми, спустя годы мы понимаем, что именно они дали нам силы выстоять в самые трудные минуты.