Исходный текст
(1)Кто-то входит в переднюю, долго раздевается и кашляет... (2)Через минуту входит ко мне молодой человек приятной наружности. (З)Вот уж год, как мы с ним находимся в натянутых отношениях: он отвратительно отвечает мне на экзаменах, а я ставлю ему единицы. (4)Таких молодцов, которых я, выражаясь на студенческом языке, гоняю или проваливаю, у меня ежегодно набирается человек семь. (5)Те из них, которые не выдерживают экзамена по неспособности или по болезни, обыкновенно несут свой крест терпеливо и не торгуются со мной; торгуются же и ходят ко мне на дом только сангвиники, широкие натуры, которым проволочка на экзаменах портит аппетит и мешает аккуратно посещать оперу. (б)Первым я мирволю, а вторых гоняю по целому году.
— (7)Садитесь, — говорю я гостю. — (8)Что скажете?
— (9)Извините, профессор, за беспокойство... — начинает он, заикаясь и не глядя мне в лицо. — (10)Я бы не посмел беспокоить вас, если бы не... (11)Я держал у вас экзамен уже пять раз и... и срезался. (12)Прошу вас, будьте добры, поставьте мне удовлетворительно, потому что...
(13)Аргумент, который все лентяи приводят в свою пользу, всегда один и тот же: они прекрасно выдержали по всем предметам и срезались только на моём, и это тем более удивительно, что по моему предмету они занимались всегда очень усердно и знают его прекрасно; срезались же они благодаря какому-то непонятному недоразумению.
— (14)Извините, мой друг, — говорю я гостю, — поставить вам удовлетворительно я не могу. (15)Подите ещё почитайте лекции и приходите. (16)Тогда увидим.
(17)Пауза. (18)Мне приходит охота немножко помучить студента за то, что пиво и оперу он любит больше, чем науку, и я говорю со вздохом:
— По-моему, самое лучшее, что вы можете теперь сделать, это совсем оставить медицинский факультет. (19)Если при ваших способностях вам никак не удаётся выдержать экзамена, то, очевидно, у вас нет ни желания, ни призвания быть врачом.
(20)Лицо сангвиника вытягивается.
— (21)Простите, профессор, — усмехается он, — но это было бы с моей стороны по меньшей мере странно. (22)Проучиться пять лет и вдруг... уйти!
— (23)Ну да! (24)Лучше потерять даром пять лет, чем потом всю жизнь заниматься делом, которого не любишь.
(25)Но тотчас же мне становится жаль его, и я спешу сказать:
— Впрочем, как знаете. (26)Итак, почитайте ещё немножко и приходите.
— (27)Когда? — глухо спрашивает лентяй.
— (28)Когда хотите. (29)Хоть завтра.
(30)И в его добрых глазах я читаю: «Прийти-то можно, но ведь ты опять меня прогонишь!»
— (31)Конечно, — говорю я, — вы не станете учёнее оттого, что будете у меня экзаменоваться ещё пятнадцать раз, но это воспитает в вас характер. (32)И на том спасибо.
(ЗЗ)Наступает молчание. (34)Я поднимаюсь и жду, когда уйдёт гость, а он стоит, смотрит на окно, теребит свою бородку и думает. (Зб)Становится скучно.
(Зб)Голос у сангвиника приятный, сочный, глаза умные, насмешливые, лицо благодушное, несколько помятое от частого употребления пива и долгого лежанья на диване; по-видимому, он мог бы рассказать мне много интересного про оперу, про свои любовные похождения, про товарищей, которых он любит, но, к сожалению, говорить об этом не принято. (37)А я бы охотно послушал.
— (38)Профессор! (39)Даю вам честное слово, что если вы поставите мне удовлетворительно, то я...
(40)Как только дело дошло до «честного слова», я махаю руками и сажусь за стол. (41)Студент думает ещё минуту и говорит уныло:
— В таком случае прощайте... (42)Извините.
— (43)Прощайте, мой друг. (44)Доброго здоровья.
(45) Он нерешительно идёт в переднюю, медленно одевается там и, выйдя на улицу, вероятно, опять долго думает; ничего не придумав, кроме «старого чёрта» по моему адресу, он идёт в плохой ресторан пить пиво и обедать, а потом к себе домой спать.
(46) Звонок. (47)Входит молодой докторант в новой чёрной паре, в золотых очках и, конечно, в белом галстуке. (48)Рекомендуется. (49)Прошу садиться и спрашиваю, что угодно. (50)Не без волнения молодой жрец науки начинает говорить мне, что в этом году он выдержал экзамен на докторанта и что ему остаётся теперь только написать диссертацию. (51)Ему хотелось бы поработать у меня, под моим руководством, и я бы премного обязал его, если бы дал ему тему для диссертации.
— (52)Очень рад быть полезным, коллега, — говорю я, — но давайте сначала споёмся относительно того, что такое диссертация. (53)Под этим словом принято разуметь сочинение, составляющее продукт самостоятельного творчества. (54) Не так ли? (55)Сочинение же, написанное на чужую тему и под чужим руководством, называется иначе... (бб)Докторант молчит. (57)Я вспыхиваю и вскакиваю с места.
— (58)Что вы все ходите, не понимаю? — кричу я сердито. — (59)Лавочка у меня, что ли? (60)Я не торгую темами! (61)В тысячу первый раз прошу вас всех оставить меня в покое! (62)Извините за неделикатность, но мне, наконец, это надоело!
(бЗ)Докторант молчит, и только около его скул выступает лёгкая краска. (64)Лицо его выражает глубокое уважение к моему знаменитому имени и учёности, а по глазам его я вижу, что он презирает и мой голос, и мою жалкую фигуру, и нервную жестикуляцию. (65)В своём гневе я представляюсь ему чудаком.
— (66)У меня не лавочка! — сержусь я. — (67)И удивительное дело! (68)Отчего вы не хотите быть самостоятельными? (69)Отчего вам так противна свобода?
(70)Говорю я много, а он всё молчит. (71)В конце концов я мало-помалу стихаю и, разумеется, сдаюсь. (72)Докторант получит от меня тему, которой грош цена, напишет под моим наблюдением никому не нужную диссертацию, с достоинством выдержит скучный диспут и получит ненужную ему учёную степень.
(По А. П. Чехову)
В чём заключается истинное призвание человека и как оно соотносится с образованием и наукой? Именно проблему отсутствия самостоятельности и подлинного интереса к делу в среде учащейся молодёжи поднимает в своём тексте А. П. Чехов.
Размышляя над этим вопросом, автор описывает две встречи старого профессора: со студентом-недоучкой и молодым докторантом. Сначала мы видим студента, который пять раз проваливал экзамен. Профессор отмечает, что этот «сангвиник» предпочитает оперу и пиво науке, а медициной занимается без всякого желания. Герой прямо говорит юноше: «Лучше потерять даром пять лет, чем потом всю жизнь заниматься делом, которого не любишь». Этим примером Чехов показывает, что формальное обучение без внутреннего призвания превращается в бессмысленную трату времени и для ученика, и для учителя.
Далее автор знакомит нас с докторантом, который пришёл просить тему для диссертации. Несмотря на внешнюю солидность гостя, профессор возмущён его несамостоятельностью. Он восклицает: «Отчего вы не хотите быть самостоятельными? Отчего вам так противна свобода?». Профессор понимает, что будущий учёный напишет «никому не нужную диссертацию» только ради получения степени. Этот пример иллюстрирует формализм в науке, где статус оказывается важнее поиска истины и личного творчества.
Второй пример дополняет первый: если студент демонстрирует отсутствие интереса к знаниям на начальном этапе, то докторант подтверждает, что этот же формализм сохраняется и на высших ступенях образования. Оба героя лишены главного — искренней любви к избранному делу и самостоятельности мышления.
Позиция А. П. Чехова ясна: наука и профессиональная деятельность требуют от человека самостоятельности и подлинного призвания. Автор убеждён, что получение образования и учёных степеней «ради галочки», без творческого поиска и любви к профессии, обесценивает саму суть просвещения.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, когда человек выбирает путь, к которому у него не лежит душа, он становится ремесленником в худшем смысле этого слова. В русской литературе проблема следования чужому пути ярко отражена в романе И. А. Гончарова «Обломов». Андрей Штольц пытался приобщить Илью Ильича к активной государственной деятельности, но Обломов, не чувствуя в этом своего призвания, лишь тяготился службой и в итоге выбрал покой. Это доказывает, что навязанная извне деятельность не приносит плодов, если нет внутреннего импульса.
В заключение хочется сказать, что важно не просто получить диплом или степень, а найти то дело, которое будет приносить радость и пользу обществу, требуя при этом личной ответственности и творческой свободы.