Исходный текст
(1)Густой утренний туман пал на озеро Кубенское. (2)Не видать берегов, не видать бела света — всё запеленалось непроглядной наволочью.
...(3)Как и когда поднялось в небе солнце — я не заметил. (4)Обнаружилось оно высоко уже и сначала проступило в тумане лишь призрачным светом, а потом обозначило и себя, как в затмении, ярким ободком. (5)Туманы отдалились к берегам, озеро сделалось шире, лёд на нём как будто плыл и качался.
(6)И вдруг над этим движущимся, белым в отдалении и серым вблизи, льдом я увидел парящий в воздухе храм. (7)Он, как лёгкая, сделанная из папье-машье, игрушка, колыхался и попрыгивал в солнечном мареве, а туманы подплавляли его и покачивали на своих волнах.
(8)Храм этот плыл навстречу мне, лёгкий, белый, сказочно-прекрасный. (9)Я отложил удочку, заворожённый.
(10)За туманом острыми вершинами проступила щётка лесов. (11)Уже и дальнюю заводскую трубу сделалось видно, и крыши домишек по угорчикам. (12)А храм всё еще парил надо льдом, опускаясь всё ниже и ниже, и солнце играло в маковке его, и весь он был озарён светом, и дымка стелилась над ним.
(13)Наконец храм опустился на лёд, утвердился, и тогда я молча указал пальцем на него, думая, что мне пригрезилось что-то, что я в самом деле заснул и мне явилось видение из тумана.
(14)— Спас-камень, — коротко молвил товарищ мой, на мгновение оторвавши взгляд от лунки, и снова взялся за удочку.
(15)И тогда я вспомнил, как говорили мне вологодские друзья, снаряжая на рыбалку, о каком-то Спас-камне. (16)Но я думал, что Спас-камень — просто камень. (17)На родине моей, в Сибири, есть и Магнитный, и Меченый, и Караульный, — это камни либо в самом Енисее, либо на берегу его.
(18)А тут Спас-камень — храм! (19)Монастырь!
(20)В честь русского воина-князя, боровшегося за объединение северных земель, был воздвигнут этот памятник-монастырь. (21)Предание гласит, что князь, спасающийся вплавь от врагов, начал тонуть в тяжёлых латах и пошёл уже ко дну, как вдруг почувствовал, под ногами камень, который и спас его. (22)И вот в честь этого чудесного спасения на подводную гряду были навалены камни и земля с берега. (23)На лодках и по перекидному мосту, который каждую весну сворачивало ломающимся на озере льдом, монахи натаскали целый остров и поставили на нём монастырь. (24)Расписывал его Дионисий. (25)Однако уже в наше время, в начале тридцатых годов, надо было строить свинарники в колхозах и потребовался кирпич. (26)Хозяин Усть-Кубенского района велел раскайлить монастырь и попользоваться кирпичом. (27)Но монахи были строители не чета нынешним, и из кирпича сотворили монолит. (28)Тогда Усть-Кубенский начальник приказал взорвать монастырь. (29)Рванули — и всё равно кирпича не взяли; получилась груда развалин, и только.
(30)Осталась от монастыря одна башенка и жилое помещение, в котором нынче хранятся сети и укрываются от непогоды рыбаки...
(31)Я смотрю и смотрю на Спас-камень, забыв про удочки, и про рыбу, и про всё на свете, и больно бьют меня в сердце слова товарища, который всё тем же усталым и. горестным голосом извещает, что человек, который порушил древний монастырь, здравствует и поныне, живет неподалеку отсюда, в Усть-Кубенске, получает пенсию...
(В. Астафьев)
Какую роль в жизни человека играет сохранение памятников истории и культуры? Над этим вопросом задумывается Виктор Петрович Астафьев в предложенном для анализа тексте. Автор поднимает проблему варварского отношения к культурному наследию и духовной ценности архитектурных памятников.
В начале текста рассказчик описывает удивительное зрелище: в тумане над озером Кубенским он видит «парящий в воздухе храм». Автор сравнивает Спасо-Каменный монастырь с легкой, сказочно-прекрасной игрушкой, озаренной светом. Это описание подчеркивает не только эстетическую красоту строения, но и его духовную возвышенность. Читатель понимает, что перед ним не просто здание, а символ спасения и человеческого подвига, ведь монастырь был воздвигнут в честь князя, чудом спасшегося в этих водах.
Однако далее автор с горечью повествует о трагической судьбе памятника. В тридцатые годы местный начальник приказал взорвать монастырь, чтобы добыть кирпич для строительства свинарников. Несмотря на то что стены были возведены на совесть и превратились в монолит, после взрыва осталась лишь «груда развалин». Этот пример демонстрирует чудовищную недальновидность и духовную слепоту людей, готовых уничтожить святыню ради сиюминутных хозяйственных нужд.
Примеры противопоставлены друг другу: небесная красота и величие храма контрастируют с приземленностью и жестокостью тех, кто его разрушил. Это сопоставление позволяет автору показать, как легко невежество может уничтожить то, что созидалось веками и несло в себе глубокий смысл.
Позиция В.П. Астафьева ясна: он убежден, что разрушение памятников культуры — это преступление против истории и народной памяти. Автор испытывает душевную боль от того, что уникальный монастырь был превращен в руины, а человек, ответственный за это, не понес морального наказания.
Я полностью согласен с позицией автора. Памятники архитектуры — это не просто камни, а овеществленная память поколений. Утрата таких объектов делает общество духовно беднее. Вспомним роман Д.С. Лихачева «Письма о добром и прекрасном», где ученый подчеркивает, что любовь к родному краю начинается с уважения к его истории. Безжалостное уничтожение старины стирает корни народа, превращая людей в «иванов, не помнящих родства».
В заключение хочется сказать, что мы обязаны беречь то, что оставили нам предки. Спасо-Каменный монастырь, даже в виде одной уцелевшей башенки, остается немым укором человеческому беспамятству и напоминанием о необходимости бережного отношения к культуре.