Исходный текст
(1)Капитан Сумсков бегло оглядел построившихся красноармейцев и, слегка волнуясь, сказал:
– Товарищи! (2)Получен приказ: занять оборону на высоте, находящейся за хутором, на скрещении дорог. (3)Оборонять высоту до подхода подкреплений. (4)Задача ясна? (5)За последние дни мы много потеряли, но сохранили знамя полка, надо сохранить и честь полка.
(6)Держаться будем до последнего!
(7)Пехотный полк выступил из хутора. (8)Звягинцев толкнул Николая локтем и, оживлённо блестя глазами, сказал:
– В бой идти со знаменем – это подходяще, а уж отступать с ним – просто не дай бог! (9)Как предполагаешь, устоим?
(10)Николай решительно кивнул.
– (11)Надо устоять!
(12)Около ветряной мельницы босой белоголовый мальчик лет семи, который пас гусей, подбежал поближе к дороге, остановился, чуть шевеля румяными губами, восхищённо рассматривая проходивших мимо красноармейцев. (13)А Николай пристально посмотрел на него и в изумлении широко раскрыл глаза: до чего же похож! (14)Такие же, как у старшего сынишки, широко поставленные голубые глаза, такие же льняные волосы… (15)Неуловимое сходство было и в чертах лица, и во всей небольшой плотно сбитой фигурке. (16)Где-то он теперь, его маленький, бесконечно родной Николенька Стрельцов? (17)Захотелось ещё раз взглянуть на мальчика, так разительно похожего на сына, но Николай сдержался: перед боем не нужны ему воспоминания, от которых размякает сердце. (18)И он вспомнит и подумает о своих осиротелых детишках не в последнюю минуту, а после того, как отбросят немцев от безымянной высоты. (19)А сейчас автоматчику Николаю Стрельцову надо плотнее сжать губы и постараться думать о чём-либо постороннем, так будет лучше…
(20)Николай всё же не выдержал искушения, оглянулся: мальчик, пропустив колонну, всё ещё стоял у дороги, смотрел красноармейцам вслед и робко, прощально помахивал поднятой над головой загорелой ручонкой. (21)И снова, так же как и утром, неожиданно и больно сжалось у Николая сердце, а к горлу подкатил трепещущий горячий клубок.
(22)Жара ещё не спала. (23)Солнце по-прежнему нещадно калило землю. (24)И вот наступили те предшествующие бою короткие и исполненные огромного внутреннего напряжения минуты, когда учащённо и глухо бьются сердца и каждый боец, как бы много ни было вокруг него товарищей, на миг чувствует ледяной холодок одиночества и острую, сосущую сердце тоску.
(25)Танки повели с ходу пушечный огонь. (26)Снаряды ложились, не долетая высоты. (27)Первый танк остановился, не дойдя до группы терновых кустов, второй вспыхнул, повернул было обратно и стал, протянув к небу дегтярно-чёрный, чуть колеблющийся дымный факел. (28)На флангах загорелись ещё два танка. (29)Бойцы усилили огонь, стреляя по пытавшейся подняться пехоте противника, по щелям, по выскакивавшим из люков горевших машин танкистам.
(30)Придавленная пулемётным огнём, пехота противника несколько раз пыталась подняться и снова залегала. (31)Наконец она поднялась, короткими перебежками пошла на сближение, но в это время танки круто развернулись, двинулись назад, оставив на склоне шесть догорающих и подбитых машин.
(32)Откуда-то, словно из-под земли, Николай услышал глухой ликующий голос Звягинцева:
– Здорово мы их! (33)Пускай опять идут, мы их опять!
(34)Николай зарядил порожние диски, попил немного противно тёплой воды из фляги, посмотрел на часы. (35)Ему казалось, что бой длился несколько минут, а на самом деле с начала атаки прошло больше получаса, заметно склонилось на запад солнце, и лучи его уже стали утрачивать недавнюю злую жгучесть.
(36)Ещё раз глотнув воды, Николай с сожалением отнял от пересохших губ фляжку, осторожно выглянул из окопа. (37)В ноздри его ударил тяжёлый запах горелого железа и бензина, смешанный с горьким, золистым духом жжёной травы. (38)Около ближайшего танка выгорала трава, по верхушкам ковыля метались мелкие, почти невидимые в дневном свете язычки пламени, на склоне дымились обугленные, тёмные остовы неподвижных танков.
(39)Николай не услышал потрясшего землю, обвального грохота взрыва, не увидел тяжко вздыбившейся рядом с ним большой массы земли. (40)Сжатая, тугая волна горячего воздуха смахнула в окоп насыпь переднего бруствера, с силой откинула голову Николая. (41)Очнулся Николай, когда самолёты, с двух заходов ссыпав свой груз, давно уже удалились и немецкая пехота, начав третью по счёту атаку, приблизилась к линии обороны почти вплотную, готовясь к решающему броску. (42)Вокруг Николая гремел ожесточённый бой. (43)Из последних сил держались считаные бойцы полка; слабел их огонь: мало оставалось способных к защите людей; уже на левом фланге пошли в ход ручные гранаты; оставшиеся в живых уже готовились встречать немцев последним штыковым ударом. (44)Настигнув у самого оврага бежавших немцев, начали работать штыками Звягинцев и остальные, далеко отстав от устремившихся вперёд красноармейцев, тяжело припадая на раненую ногу, шёл сержант Любченко, держа в одной руке знамя, другой прижимая к боку выставленный вперёд автомат; выполз из разбитого снарядом окопа раненый капитан Сумсков… (45)Опираясь на левую руку, капитан полз вниз с высоты, следом за своими бойцами. (46)Ни кровинки не было в его известково-белом лице, но он всё же двигался вперёд и, запрокидывая голову, кричал ребячески тонким, срывающимся голоском: – Орёлики! (47)Родные мои, вперёд!.. (48)Дайте им жизни!
(По М.А. Шолохову⃰)
* Михаил Александрович Шолохов (1906–1984) – русский советский писатель, киносценарист, журналист, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе.
Что заставляет человека стоять до последнего, когда силы на исходе, а враг превосходит числом? Именно над вопросом о том, в чём проявляется истинный героизм и стойкость защитников Родины в годы Великой Отечественной войны, размышляет М.А. Шолохов в предложенном для анализа тексте.
Раскрывая проблему, автор обращает наше внимание на внутреннее состояние бойцов перед боем. Николай Стрельцов, увидев маленького мальчика, похожего на его сына, испытывает острую тоску и нежность. Однако он сознательно подавляет в себе эти чувства: «перед боем не нужны ему воспоминания, от которых размякает сердце». Этот пример показывает, что истинное мужество начинается с самообладания. Герой понимает, что личные привязанности и боль разлуки не должны мешать выполнению воинского долга, ведь от его стойкости зависит будущее всех детей страны.
Далее писатель описывает кульминационный момент сражения, когда после изнурительных атак немецкой пехоты и авиации защитники высоты переходят в контратаку. Особое внимание Шолохов уделяет образу капитана Сумскова. Раненый, с «известково-белым лицом», он не оставляет своих солдат, а ползёт вслед за ними, воодушевляя их криком: «Орёлики! Родные мои, вперёд!..». Этот эпизод свидетельствует о невероятной силе духа командира и его преданности долгу. Даже находясь на грани смерти, человек продолжает сражаться за родную землю, увлекая за собой остальных.
Примеры дополняют друг друга. Если первый эпизод раскрывает психологическую готовность бойца к подвигу и его внутреннюю дисциплину, то второй иллюстрирует внешнее проявление этой решимости в самый критический момент боя. Вместе они создают целостный образ русского солдата, чья стойкость основывается на любви к близким и верности присяге.
Позиция автора ясна: героизм защитников Отечества проявляется в их способности преодолевать страх и физическую боль ради спасения Родины. Стойкость духа, по мнению М.А. Шолохова, питается осознанием ответственности перед своим народом и будущими поколениями.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, в годы войны именно самоотверженность простых солдат стала залогом победы. В русской литературе немало примеров такого мужества. Вспомним повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие…». Старшина Федот Васков и пять юных зенитчиц вступают в неравный бой с немецкими диверсантами. Несмотря на гибель девушек, Васков доводит дело до конца, беря в плен оставшихся врагов. Его стойкость, как и стойкость героев Шолохова, была продиктована пониманием того, что за их спиной — родная земля, которую нельзя отдать врагу.
В заключение хочется сказать, что подвиг солдат, защищавших безымянные высоты, навсегда останется в памяти народа как символ беспримерного мужества и верности долгу.