Исходный текст
(1)Вспоминаю, как в середине двадцатых, разговорившись, подошли мы к памятнику Пушкину и уселись на бронзовые цепи, низко окружавшие памятник.
(2)Стоял он в то время ещё на своём законном месте, в голове Тверского бульвара, лицом к необыкновенно изящному Страстному монастырю нежно-сиреневого цвета, удивительно подходившему к его маленьким золотым луковкам.
(3)До сих пор болезненно ощущаю отсутствие Пушкина на Тверском бульваре, невосполнимую пустоту того места, где стоял Страстной монастырь. (4)Привычка.
(5)Недаром же Маяковский написал, обращаясь к Александру Сергеевичу: «На Тверском бульваре очень к вам привыкли».
(6)Привыкли, добавлю я, также и к старинным многоруким фонарям, среди которых фигура Пушкина со склонённой курчавой головой, в плаще с гармоникой прямых складок так красиво рисовалась на фоне Страстного монастыря.
(7)Потом наступила ещё более тягостная эпоха перестановки и уничтожения памятников. (8)Незримая всевластная рука переставляла памятники, как шахматные фигуры, а иные из них вовсе сбрасывала с доски. (9)Она переставила памятник Гоголю работы гениального Андреева, тот самый, где Николай Васильевич сидит, скорбно уткнувши свой длинный нос в воротник бронзовой шинели — почти весь потонув в этой шинели, — с Арбатской площади во двор особняка, где, по преданию, писатель сжёг в камине вторую часть «Мёртвых душ», а на его место водрузила другого Гоголя — во весь рост, в коротенькой пелеринке, на скучном официальном пьедестале, — памятник, лишённый индивидуальности и поэзии...
(10)Память разрушается, как старый город. (11)Пустоты перестраиваемой Москвы заполняются новым архитектурным содержанием. (12)А в провалах памяти остаются лишь призраки ныне уже не существующих, упразднённых улиц, переулков, тупичков... (13)Но как устойчивы эти призраки некогда существовавших здесь церквей, особнячков, зданий... (14)Иногда эти призраки более реальны для меня, чем те, которые их заменили: эффект присутствия!
(15)Я изучал Москву и навсегда запомнил её в ту пору, когда ещё был пешеходом. (16)Мы все были некогда пешеходами и основательно, не слишком торопясь, вглядывались в окружающий нас мир города во всех его подробностях. (17)Каждый новый день открывал для пешехода новые подробности города, множество стареньких, давно не реставрированных церквушек неописуемо прекрасной древнерусской архитектуры.
(18)Я давно уже перестал быть пешеходом. (19)Езжу на машине. (20)Московские улицы, по которым я некогда проходил, останавливаясь на перекрёстках и озирая дома, теперь мелькают мимо меня, не давая возможности всматриваться в их превращения.
(21)Но однажды тормоза взвизгнули, машина резко затормозила перед красным светофором. (22)Если бы не пристёгнутые ремни, я бы мог стукнуться головой о ветровое стекло. (23)Это, несомненно, был перекрёсток Мясницкой и Бульварного кольца, но какая странная пустота открылась передо мной на том месте, где я привык видеть Водопьяный переулок. (24)Его не было. (25)Он исчез, этот Водопьяный переулок. (26)Он просто больше не существовал. (27)Он исчез вместе со всеми домами, составлявшими его. (28)Как будто их всех вырезали из тела города. (29)Исчезла библиотека имени Тургенева. (30)Исчезла булочная. (31)Исчезла междугородная переговорная. (32)Открылась непомерно большая площадь — пустота, с которой трудно было примириться.
(33)Пустота казалась мне незаконной, противоестественной, как то непонятное, незнакомое пространство, которое иногда приходится преодолевать во сне: всё вокруг знакомо, но вместе с тем совсем незнакомо, и не знаешь, куда надо идти, чтобы вернуться домой, и ты забыл, где твой дом, в каком направлении надо идти, и ты идёшь одновременно по разным направлениям, но каждый раз оказываешься всё дальше и дальше от дома, а между тем ты отлично знаешь, что до твоего дома рукой подать, он есть, существует, но его не видно, он как бы в другом измерении.
(По В. П. Катаеву)*
*Валентин Петрович Катаев (1897 — 1986) — русский советский писатель и поэт, драматург, киносценарист, журналист, военный корреспондент.
Какую роль в жизни человека играет исторический облик родного города и почему так болезненно воспринимается его утрата? Именно над этой проблемой размышляет Валентин Петрович Катаев, делясь своими воспоминаниями об изменениях, произошедших в Москве. Автор поднимает важный вопрос о сохранении культурной памяти, запечатлённой в архитектуре и памятниках.
Размышляя над проблемой, В.П. Катаев описывает свои чувства, вызванные переносом памятника Пушкину и сносом Страстного монастыря. Он отмечает, что до сих пор ощущает «невосполнимую пустоту» на том месте, где раньше стояли привычные святыни и монументы. Этот пример показывает, что архитектурный ансамбль города — это не просто набор зданий, а часть личного пространства человека, к которой он прикипает душой. Разрушение привычного ландшафта воспринимается автором как личная утрата, нарушающая гармонию его внутреннего мира.
Далее писатель обращает внимание на исчезновение целых переулков, в частности Водопьяного. Оказавшись на знакомом перекрёстке, герой-рассказчик видит «непомерно большую площадь — пустоту», с которой невозможно примириться. Автор сравнивает это ощущение с тревожным сном, где всё знакомо и незнакомо одновременно. Этот пример иллюстрирует мысль о том, что вместе с домами и улицами из города уходит его душа, а человек теряет чувство дома и ориентацию в пространстве. Оба примера, дополняя друг друга, позволяют понять, что городская среда неразрывно связана с памятью поколений, и её насильственное изменение ведет к ощущению духовного сиротства.
Позиция автора ясна: город — это живой организм, обладающий своей историей и поэзией. В.П. Катаев убежден, что разрушение старинных зданий и бездумная перестановка памятников уничтожают индивидуальность города и травмируют память его жителей. Для писателя сохранение исторического облика Москвы — это вопрос сохранения преемственности культуры и уважения к прошлому.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, памятники архитектуры являются материальным воплощением истории, и их утрата делает нас беднее. Подобная тема поднимается во многих произведениях русской литературы. Вспомним, например, роман Д.С. Лихачёва «Письма о добром и прекрасном», где учёный прямо заявляет, что любовь к Родине начинается с любви к своей улице и своему дому. Лихачёв подчеркивал, что если человек не бережет памятники прошлого, он теряет нравственную опору. Только сохраняя культурную среду, мы можем передать следующим поколениям чувство сопричастности к великой истории своего народа.
В заключение хочется сказать, что мы должны бережно относиться к каждому камню старого города. Ведь архитектура — это летопись мира, и если мы позволим стереть её страницы, то рискуем остаться в пустоте, лишенной памяти и смысла.