Исходный текст
(1)Мир вокруг нас меняется. (2)И язык, который существует в меняющемся мире, меняется сам, перестаёт выполнять свою функцию. (3)Мы не сможем говорить на нем об этом мире, потому что у нас просто не хватит слов. (4)И не так уж важно, идёт ли речь о домовых сычах, новых технологиях или новых политических и экономических реалиях. (5)Объективно всё правильно, язык должен меняться, и он меняется. (6)Более того, запаздывание изменений приносит людям значительное неудобство, но и очень быстрые изменения могут мешать и раздражать.
(7)Что же конкретно мешает мне и раздражает меня?
(8)Не люблю, когда я не понимаю отдельных слов в тексте или в чьей-то речи. (9)Даже если я понимаю, что это слово из английского языка, и могу вспомнить, что оно там значит, меня это раздражает. (10)Позавчера я споткнулся на стритрейсерах, вчера — на трендсеттерах, сегодня — на дауншифтерах, и я точно знаю, что завтра будет только хуже.
(11)К заимствованиям быстро привыкаешь, и уже сейчас трудно представить себе русский язык без слова «компьютер» или даже без слова «пиар» (хотя многие его и недолюбливают). (12)Я, например, давно привык к слову «менеджер», но вот никак не могу разобраться во всех этих «сейлз-менеджерах», «аккаунт-менеджерах» и им подобных. (13)Я понимаю, что без «специалиста по недвижимости» или «специалиста по порождению идей» не обойтись, но ужасно раздражает, что одновременно существуют «риэлтор», «риелтор», «риэлтер» и «риелтер», а также «криэйтор», «криейтор» и «креатор». (14)А лингвисты при этом либо просто не успевают советовать, либо дают взаимоисключающие рекомендации.
(15)Когда-то я с лёгкой иронией относился к эмигрантам, приезжающим в Россию и не понимающим некоторых важных слов, того же «пиара», скажем. (16)И вот теперь я сам, даже никуда не уезжая, обнаружил, что некоторые слова я не то чтобы совсем не понимаю, но понимаю их только потому, что знаю иностранные языки, прежде всего английский. (17)Мне, например, стало трудно читать спортивные газеты (почему-то спортивные журналисты особенно не любят переводить с английского на русский, а предпочитают сразу заимствовать). (18)В репортажах о боксе появились загадочные «панчеры» и «круэеры»; в репортажах о футболе — «дерби», «монегаски» и «манкунианцы». (19)Да что говорить, я перестал понимать, о каких видах спорта идёт речь! (20)Я не знал, что такое кёрлинг, кайтинг или банджи-джампинг (теперь знаю).
(21)Окончательно добил меня хоккейный репортаж, в котором было сказано о канадском хоккеисте, забившем гол и сделавшем две «ассистенции». (22)Поняв, что речь идёт о голевых пасах (или передачах), я, во-первых, поразился возможностям языка, а во-вторых, разозлился на журналиста, которому то ли лень было перевести слово, то ли, как говорится, «западло». (23)Потом я, правда, сообразил, что был не вполне прав не только по отношению к эмигрантам, но и к спортивному журналисту. (24)Ведь глагол «ассистировать» (в значении «делать голевой пас»), да и слово «ассистент» в соответствующем значении уже стали частью русской спортивной терминологии. (25)Так чем хуже «ассистенция»?
(26)Но правды ради должен сказать, что более я этого слова не встречал.
(27)Думаю, что почти у каждого, кто обращает внимание на язык, найдутся претензии к сегодняшнему его состоянию, может быть, похожие, может быть, какие-то другие (вкусы ведь у нас у всех разные, в том числе и языковые).
(28)Я, в принципе, не против сленга (и других жаргонов). (29)Я просто хочу понимать, где граница между ним и литературным языком. (30)Я, в принципе, не против заимствований, я только хочу, чтобы русский язык успевал их осваивать; я хочу знать, где в этих словах ставить ударение и как их правильно писать. (31)Я, в принципе, не против языковой свободы: она, (конечно, в разумных пределах) способствует творчеству и делает речь более выразительной.
(32)Но мне не нравится языковой хаос (который вообще-то является её обратной стороной), когда уже не понимаешь, игра его или безграмотность, выразительность или грубость.
(По М. Л. Кронгаузу*)
* Максим Анисимович Кронгауз (род. в 1958 г.) — доктор филологических наук, автор научных монографий и многочисленных публикаций в периодических и интернет изданиях.
Как изменения в современном русском языке влияют на наше общение и восприятие действительности? Именно над этой проблемой размышляет лингвист М. А. Кронгауз. Автор поднимает актуальный вопрос о том, как стремительное обновление лексики сказывается на носителях языка и на культуре речи в целом.
Рассуждая о переменах, Максим Анисимович признается, что обилие новых иностранных слов нередко вызывает у него раздражение. Он приводит в пример такие заимствования, как «трендсеттеры» и «дауншифтеры», отмечая, что даже знание английского языка не всегда спасает от непонимания. Автор подчеркивает: когда в текстах или живой речи встречаются неосвоенные термины, это создает барьер между говорящим и слушающим. Этот пример показывает, что избыток заимствований может не обогащать, а, напротив, затруднять коммуникацию, превращая чтение газет или просмотр телепередач в разгадывание ребусов.
Далее М. А. Кронгауз обращает внимание на отсутствие четких норм написания и произношения новых слов. Он упоминает вариативность написания слова «риэлтор» и недоумение по поводу «ассистенции» в хоккейном репортаже. Несмотря на признание права языка на свободу и развитие, автор сетует на возникновение «языкового хаоса». Эти примеры связаны по принципу дополнения: если первый эпизод иллюстрирует трудности понимания смысла, то второй указывает на формальную неупорядоченность языка. Вместе они убеждают читателя в том, что современное состояние русской речи характеризуется утратой стабильности и ясности.
Позиция автора ясна: изменения в языке неизбежны и объективно необходимы, однако их чрезмерная скорость и неосвоенность ведут к хаосу. М. А. Кронгауз выступает не против заимствований как таковых, а за сохранение границ между литературной нормой и сленгом, за чистоту и понятность родного слова.
Я полностью согласен с мнением автора. Действительно, неоправданное использование иностранных слов часто свидетельствует не об образованности человека, а о его неуважении к родному языку. Проблема сохранения чистоты русской речи поднималась литераторами неоднократно. Вспомним комедию А. С. Грибоедова «Горе от ума», где главный герой Александр Чацкий обличает дворянское общество за слепое подражание всему иностранному. Он иронично называет их речь «смесью французского с нижегородским», подчеркивая, что такая эклектика делает язык нелепым и лишает его национальной самобытности.
В заключение хочется отметить, что язык — это живой организм, который должен развиваться. Однако в погоне за модой важно не потерять ту основу, которая делает нашу речь выразительной и понятной для всех поколений.