Исходный текст
(1)В каком соотношении между собой чувство жалости и чувство справедливости?
(2)Жалость выше справедливости, но справедливость долговечней. (3) Вспоминая момент проявления жалости к человеку с некоторого временного расстояния, мы можем осознать, что, пожалуй, переборщили. (4) Этот человек был недостоин этой степени жалости. (5) Но, вспоминая справедливое решение по отношению к человеку, мы не можем себе сказать, что переборщили по части справедливости.
(6) Жалость, я уверен, не объяснима никакими рациональными соображениями, она идет к человеку сверху, от Бога. (7) Однако почти всякий человек иногда мучительно вспоминает случаи из своей жизни, где должен был проявить жалость, но не проявил. (8) Думаю, сигналы сверху были, но мы сами в то время были нас только «расчеловечены», что не могли их принять. (9) Однако человек нравственно не тупой сохраняет этическую память и, восстанавливая картину своего равнодушия, мучается, кается и тем самым прочищает приемник своей души.
(10)Чувство справедливости, можно сказать, более горизонтальное: пытаясь найти справедливое решение по отношению к человеку, мы как бы сравниваем одного с многими, мысленно перебегаем от этого человека к другим и от этих многих - как вывод - этому одному.
(11)Первоначальным толчком чувству справедливости может быть жалость к человеку, но человек в сложных случаях жизни, отталкиваясь от жалости, может так запутаться в поисках формулы добра, что приходит к самым безжалостным и несправедливым выводам.
(12)Таким был наш социализм на практике. (13) Можно со всей безусловностью утверждать, что первоначальным толчком всех социалистических теорий была жалость к обездоленному человеку, жалость к «униженным и оскорбленным».(14) Как же могло получиться, что учение, в основе которого лежала жалость к человеку, породило самое безжалостное общество? (15) И стали его лозунгом не совсем случайные слова Горького: жалость унижает человека. (16) Были же среди революционеров искренние, желающие добра люди. (17) Неужели они не видели противоречия между объявленным идеалом этого государства - любви к народу - и самым безжалостным отношением к нему в жизни? (18) Безусловно, видели, но оправдывали. (19) Чем безупречней выполнение единого революционного долга, тем свободнее чувствует себя революционер от какого-либо долга перед конкретными окружающими людьми, ведь он дальше других пошёл ради будущей справедливой жизни. (20) Так он компенсирует свое революционное усердие и порождает новые (временные!) угнетения на пути к окончательной справедливости.
(21) Из живого опыта жизни человек знает, что иногда к человеку надо проявить безжалостность для его же пользы. (22) Так, безжалостен учитель, оставляющий нерадивого ученика в школе после занятий, безжалостен родитель, наказывающий расшалившегося ребенка, безжалостен хирург, распарывающий живого человека.
(23) Хитрый механизм приспособляемости легко затмевает разум. (24) Революционер, благословляющий пролитие крови, охотно уподобляет себя хирургу, чаще всего забывая, что хирург проливает кровь человека для того, чтобы спасти именно этого человека. (25) А революционер проливает кровь этого человека, чтобы сохранить верность идее, правильность которой ничем не доказана.
(26) Произошла подмена жалости к человеку жалостью к сказке, понятой как новая истина. Платонов в «Чевенгуре» это замечательно описал. (27) Все коммунисты этого произведения вполне искренние люди, и они бесконечно теоретизируют о справедливости и безжалостно убирают тех, кто, по их мнению, мешает устанавливать будущее царство справедливости.
(По Ф. Искандеру)
Как соотносятся между собой милосердие и беспристрастность? В чем заключается сложность выбора между состраданием и следованием жестким принципам? Именно проблему соотношения чувства жалости и чувства справедливости поднимает в предложенном тексте Фазиль Абдулович Искандер.
Размышляя над этой темой, автор указывает на различную природу этих чувств. Он отмечает, что жалость иррациональна и идет «от Бога», в то время как справедливость носит более «горизонтальный» характер, основываясь на сравнении интересов одного человека с интересами многих. Ф. Искандер подчеркивает: хотя жалость может казаться мимолетной, именно она является «первоначальным толчком» для стремления к добру. Однако писатель предупреждает, что попытка вывести универсальную «формулу добра», опираясь лишь на холодный расчет справедливости, часто заводит человека в тупик.
Продолжая рассуждение, автор приводит исторический пример — трагедию социалистических теорий. Несмотря на то что в их основе лежала жалость к «униженным и оскорбленным», отсутствие живого сострадания к конкретному человеку привело к созданию безжалостного общества. Ф. Искандер сравнивает революционера с хирургом, но указывает на принципиальную разницу: врач причиняет боль ради спасения конкретной жизни, а идеолог проливает кровь ради абстрактной «сказки». Эти примеры противопоставлены друг другу: живое, божественное чувство жалости противопоставляется мертвой, теоретической справедливости, которая без любви к ближнему превращается в жестокость.
Позиция автора ясна: жалость выше справедливости, хотя последняя кажется более долговечной и рациональной. Ф. Искандер убежден, что подмена сострадания к конкретному человеку преданностью абстрактной идее справедливости ведет к нравственной катастрофе и «расчеловечиванию».
Я полностью согласен с мнением автора. Справедливость, лишенная милосердия, перестает быть благом. Нельзя построить счастливое общество, если в его фундамент заложено равнодушие к участи отдельной личности. В русской литературе эта мысль находит глубокое отражение в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Родион Раскольников, руководствуясь своей теорией социальной справедливости, решает убить «бесполезную» старуху-процентщицу, чтобы помочь тысячам обездоленных. Однако автор показывает, что никакая «справедливая» цель не может оправдать отсутствие жалости к живому человеку. Лишь через сострадание и духовное возрождение герой находит путь к истине.
В заключение хочется сказать, что в любой жизненной ситуации важно сохранять «приемник своей души» чистым. Справедливость необходима для порядка, но именно жалость делает нас людьми и оберегает от роковых ошибок.