Исходный текст
1)Есть неоспоримые истины, но они часто лежат втуне, никак не отзываясь на человеческой деятельности, из-за нашей лени или невежества.
(2)Одна из таких неоспоримых истин относится к писательскому мастерству, в особенности к работе прозаиков. (3)Она заключается в том, что знание всех смежных областей искусства — поэзии, живописи, архитектуры, скульптуры и музыки — необыкновенно обогащает внутренний мир прозаика и придаёт особую выразительность его прозе. (4)Она наполняется светом и красками живописи, свежестью слов, характерной для поэзии, соразмерностью архитектуры, выпуклостью и ясностью линий скульптуры и ритмом и мелодичностью музыки.
(5) Это всё добавочные богатства прозы, как бы ее дополнительные цвета.
(6) Я не верю писателям, не любящим поэзию и живопись. (7)В лучшем случае это люди с несколько ленивым и высокомерным умом, в худшем — невежды.
(8)Писатель не может пренебрегать ничем, что расширяет его видение мира, конечно, если он мастер, а не ремесленник, если он создатель ценностей, а не обыватель, настойчиво высасывающий благополучие из жизни, как жуют Американскую жевательную резинку.
(9)Часто бывает, что после прочитанного рассказа, повести или даже длинного романа ничего не остаётся в памяти, кроме сутолоки серых людей. (10)Мучительно стараешься увидеть этих людей, но не видишь, потому что автор не дал им ни одной живой черты.
(11)И действие этих рассказов, повестей и романов происходит среди какого-то студенистого дня, лишённого красок и света, среди вещей только названных, но не увиденных автором и потому нам, читателям, не показанных.
(12)Несмотря на современность темы, беспомощностью веет от этих вещей, написанных зачастую с фальшивой бодростью. (13)Ею пытаются подменить радость, в особенности радость труда.
(14) Причина этой тоскливости не только в эмоциональной скудости и неграмотности автора, но и в его вялом, рыбьем глазе.
(15) Такие повести и романы хочется разбить, как наглухо заклеенное окно в душной и пыльной комнате, чтобы со звоном полетели осколки и сразу же хлынули снаружи ветер, шум дождя, крики детей, гудки паровозов, блеск мокрых мостовых, — ворвалась бы вся жизнь с её беспорядочной на первый взгляд и прекрасной пестротой света, красок и шумов.
(16)У вас немало книг, написанных как будто слепыми. (17)Предназначены они для зрячих, и в этом заключается вся нелепость их появления.
(18)Для того чтобы прозреть, нужно не только смотреть по сторонам. (19)Нужно научиться видеть. (20)Хорошо может видеть людей и землю только тот, кто их любит.
(21)Стёртость и бесцветность прозы часто бывает следствием холодной крови писателя, грозным признаком его омертвения. (22)Но иногда это простое неумение, свидетельствующее о недостатке культуры. (23)Тогда это дело, как говорится, поправимое.
(24)Как видеть, как воспринимать свет и краски — этому могут научить нас художники. (25)Они видят лучше нас. (26)И умеют помнить увиденное.
(27)Когда я был ещё юным писателем, знакомый художник сказал мне:
— Вы, мой милый, ещё не совсем ясно видите. (28)Несколько мутновато. (29)И грубо. (30)Судя по вашим рассказам, вы замечаете только основные цвета и сильно окрашенные поверхности, а переходы и оттенки сливаются у вас в нечто однообразное.
— (31)Что же я могу поделать! — ответил я, оправдываясь. — (32)Такой уж глаз.
— (33)Ерунда! (34)Хороший глаз — дело наживное. (35)Поработайте, не ленитесь, над зрением. (36)Держите его, как говорится, в струне. (37)Попробуйте месяц или два смотреть на всё с мыслью, что вам это обязательно надо написать красками.
(38) В трамвае, в автобусе, на улице — всюду смотрите на людей именно так.
(39) И через два-три дня вы убедитесь, что до этого вы не видели на лицах и десятой доли того, что заметили теперь. (40)А через два месяца вы научитесь видеть, и вам уже не надо будет понуждать себя к этому.
(41) Я послушался художника, и действительно — и люди, и вещи оказались гораздо интереснее, чем раньше, когда я смотрел на них бегло и торопливо.
(42) И меня охватило едкое сожаление о глупо потраченном времени. (43)Сколько бы я мог увидеть за прошлые годы превосходных вещей! (44)Сколько интересного необратимо ушло, и его уже не воскресишь!
(45)Это был первый урок, который я получил от художника.
(По К. Г. Паустовскому)
Какова роль смежных видов искусства в творчестве писателя? Именно над этим вопросом размышляет К. Г. Паустовский в предложенном для анализа тексте. Автор поднимает проблему взаимосвязи различных искусств и их влияния на мастерство прозаика.
Раскрывая данную проблему, Константин Георгиевич отмечает, что знание живописи, музыки, архитектуры и поэзии «необыкновенно обогащает внутренний мир прозаика». Автор убежден: если писатель черпает вдохновение в других видах искусства, его проза наполняется светом, красками, ритмом и мелодичностью. Это делает текст живым, осязаемым для читателя, превращая литературу из ремесла в истинное созидание ценностей.
Продолжая свои рассуждения, К. Г. Паустовский описывает личный опыт общения с художником, который посоветовал ему смотреть на мир взглядом живописца. Автор признается, что после того, как он начал внимательно изучать переходы цветов и оттенки предметов, мир вокруг стал «гораздо интереснее». Этот пример показывает, что обучение навыкам из других областей искусства помогает писателю «прозреть», научиться видеть детали, которые раньше ускользали от его взора.
Приведенные примеры связаны между собой по принципу дополнения. Автор сначала теоретически обосновывает необходимость синтеза искусств, а затем на конкретном жизненном примере подтверждает, что именно такой подход избавляет прозу от «стёртости и бесцветности». Оба фрагмента убеждают нас в том, что многогранное восприятие мира — ключ к писательскому мастерству.
Позиция автора ясна: прозаик должен интересоваться смежными искусствами, так как они расширяют его видение мира и придают произведениям особую выразительность. Без любви к живописи или музыке писатель рискует остаться «невеждой», создающим серые, безжизненные тексты.
Я полностью согласен с мнением К. Г. Паустовского. Действительно, великая литература всегда стремится к живописности и музыкальности. Вспомним роман И. А. Гончарова «Обломов». Описание Обломовки наполнено мягким светом и спокойными ритмами, напоминающими идиллическую картину. Илья Ильич воспринимает мир через чувства и звуки, и мастерство автора позволяет нам буквально увидеть этот «благословенный уголок» благодаря использованию художественных приемов, близких к живописи.
В заключение хочется подчеркнуть, что искусство едино по своей сути. Писатель, стремящийся к совершенству, должен постоянно обогащать свой талант достижениями других мастеров, чтобы его слово обрело истинную глубину и цвет.