Исходный текст
(1)Любовь к животным была тоже выдающейся чертой этого странного человека Игнатовича. (2)Бывали целые периоды, когда наше скромное жильё положительно превращалось в лечебницу. (3)Целую неделю он возился с замёрзшей вороной, которую вернул к жизни, а больную лошадь водил в поводу на прогулку по два раза в день, не смущаясь насмешками. (4)И замечательно, что чем более он сердился на человека, тем более нежности отдавал животным. (5)Он не только признавал в них ум, память, соображение, совесть, но даже считал эти стороны интеллекта исключительно их принадлежностью, совершенно чуждой человеку... (6)При этом он становился дьявольски, невыносимо остроумен и саркастичен, и порой мне некуда было скрыться в периоды его мизантропии, я совершенно изнемогал под градом его парадоксов и начинал, право же, чувствовать себя действительно ниже всякого скота, в то время как какая-нибудь собака со спиной, перешибленной поленом досужего бездельника, казалась мне чуть не сознательным страдальцем и философом. (7)Впрочем, когда эти припадки проходили, он опять оживал, опять парил под небесами и декламировал «мировые симфонии». (8)В то время он тоже получил место на прииске, что-то вроде смотрителя материального склада... (9)В практических вопросах я всегда имел преимущество. (10)Я нашёл ему эту должность и уговорил принять её. (11)Он пассивно подчинился, и мы отправились в путь, как только получили аванс. (12)Обстоятельства наши были не особенно блестящи.
(13)Ехали мы всё-таки несколько быстрее вашего и, несмотря на то что одежонка у нас была неважная, как-то ещё не успели озябнуть настоящим образом до самой Олекмы и даже дальше. (14)Морозы были порядочные, но озябнешь и отогреешься, а на следующий день выезжаешь как ни в чём не бывало.
(15)3а Олекмой река уже остановилась, оставались только полыньи... (16)Однажды, проезжая мимо одной из них, мы увидели двух уток. (17)На них указал ямщик кнутовищем. (18)Трудно мне теперь передать вам это истинно жалостное зрелище. (19)Утки были отсталые. (20)Товарищи давно улетели, а эти птицы, застигнутые болезнью или недостатком сил для перелёта, остались умирать на холодной реке. (21)Пока течение было ещё свободно хоть на середине, — утки плавали, спасаясь как-то от ледохода; потом пространство воды всё суживалось, потом остались только эти полыньи. (22)Когда и они замёрзнут, уткам предстояла гибель. (23)Теперь они вдвоём метались по узкой полынье, охваченные холодным паром, а кругом на них смотрели вот такие же сумрачные и безучастно холодные горы.
(24)Я помню, что ямщик смеялся, скаля свои белые зубы... (25)Мне стало немного жутко и холодно, и я запахнулся дохой, как будто это подо мной была эта тёмная, холодная глубина. (26)Но мой товарищ сразу заволновался и вспыхнул.
— (27)Стой! — закричал он ямщику. — (28)Неужели вы способны проехать мимо?.. — обратился он ко мне с горечью и, не ожидая, пока ямщик остановит лошадей, выскочил из кошевы1, затем, скользя и падая на торосах2, кинулся к полынье.
(29)Ямщик смеялся, как сумасшедший, и я тоже не мог удержаться от улыбки при виде того, как мой товарищ, наклонившись над узкой, но длинной полыньёй, старался поймать уток. (30)Птицы, разумеется, кинулись от него. (31)Тогда мой спутник перебежал на нижний конец полыньи, правильно рассчитав, что уток теперь понесёт течением к нему, особенно когда, заинтересованный этим эпизодом, я тоже вышел на лёд и погнал их книзу... (32)Нырять они боялись, так как течение несло под лёд. (ЗЗ)Одна из этих птиц поднялась было на воздух, но другая, потерявшая силы, а может быть, когда-нибудь подстреленная, летать не могла, она только взмахнула крыльями и осталась. (34)Тогда и другая, сделав круг над холодными льдами реки, вернулась к своей подруге.
(35)Я не могу вам описать, какое действие произвело это проявление великодушия на моего друга. (36)Он стоял на льду, следя за полётом птицы, мелькавшей на фоне угрюмых гор, опушённых снегами, и, когда она самоотверженно шлёпнулась в нескольких шагах на воду с очевидным намерением разделить общую опасность, — у него на глазах появились слёзы... (37)3атем он решительно заявил, что мы можем, если угодно, ехать дальше, а он останется здесь, пока не поймает обеих уток.
(По В. Г. Короленко)
Какую роль в жизни человека играет сострадание к «братьям нашим меньшим»? Именно над этим вопросом задумывается В. Г. Короленко в предложенном для анализа тексте.
Раскрывая проблему, автор знакомит нас с Игнатовичем — человеком странным, чьей «выдающейся чертой» была глубокая любовь к животным. Повествователь отмечает, что Игнатович не просто жалел зверей, а признавал в них «ум, память, соображение, совесть». Его дом порой превращался в лечебницу для замерзших ворон и больных лошадей. Этот пример показывает, что для героя забота о животных была не случайным порывом, а осознанным проявлением доброты и признанием ценности каждой живой души.
Особого внимания заслуживает эпизод на реке, когда путники увидели двух уток, оставшихся умирать в ледяной полынье. В то время как ямщик смеялся, Игнатович «сразу заволновался и вспыхнул». Он не смог равнодушно проехать мимо гибнущих птиц и бросился на лед, чтобы спасти их. Когда одна утка вернулась к своей раненой подруге, чтобы разделить её участь, Игнатович был потрясен этим «проявлением великодушия» до слез. Автор подчеркивает: герой был готов остаться на холоде один, лишь бы помочь беззащитным существам. Это свидетельствует о его исключительной способности к сопереживанию, которая ставит его выше окружающего равнодушия.
Примеры противопоставлены друг другу: если в первом случае описывается общая склонность героя к милосердию, то во втором — его конкретный героический поступок в экстремальных условиях. Это противопоставление позволяет увидеть глубину натуры Игнатовича: его любовь к животным — это не просто причуда, а активное противостояние жестокости мира.
Позиция В. Г. Короленко ясна: сострадание к животным — это признак высокой нравственности и духовной чистоты. Автор убежден, что искреннее милосердие не знает границ и проявляется в готовности жертвовать собственным комфортом ради спасения слабого существа.
Я полностью согласен с позицией автора. Умение сочувствовать животным часто является индикатором человечности в целом. В русской литературе немало примеров такого отношения. Вспомним рассказ И. С. Тургенева «Муму». Главный герой Герасим, несмотря на свою суровость, обладал чутким сердцем. Его привязанность к спасенной собаке была единственным светлым чувством в атмосфере крепостнического гнета. Забота о Муму облагораживала героя, подчеркивая его внутреннее превосходство над жестокой барыней и её окружением.
В заключение хочется сказать, что милосердие к животным делает человека лучше, чище и добрее. Нельзя оставаться равнодушным к страданиям тех, кто не может попросить о помощи, ведь именно в сострадании проявляется истинное величие человеческой души.