Исходный текст
(1)С отменным удовольствием подъезжал я к Цюриху; с отменным удовольствием смотрел на его приятное местоположение, на ясное небо, на весёлые окрестности, на светлое, зеркальное озеро и на красные его берега.
(2)Мы приехали сюда в десять часов утра. (3)В трактире под вывеской «Ворона» отвели нам большую светлую комнату. (4)Обширное Цюрихское озеро разливается у нас перед глазами, и почти под самыми нашими окнами вытекает из него река Лиммата, которой шумное и быстрое стремление приятным образом отличается от тихой зыби вод его. (5)Прямо против нас, за озером, стоят высокие горы в утёс. (6)Далее, в сторону, видны другие высочайшие и снегом покрытые горы, составляющие для меня совершенно новое зрелище. (7)И всё это могу видеть вдруг, сидя под окном в своей комнате.
(8)После я пошёл в гости к знаменитому писателю Лафатеру. (9)Вошедши в сени, я позвонил в колокольчик, и через минуту показался сухой, высокий, бледный человек, в котором мне нетрудно было узнать Лафатера. (10)Он ввёл меня в свой кабинет. (11)Услышав, что я москвитянин, который выманил у него несколько писем, Лафатер поцеловался со мною, поздравил меня с приездом в Цюрих, задал мне два или три вопроса о моём путешествии и сказал: «Приходите ко мне в шесть часов; теперь я ещё не кончил своего дела. (12)Или останьтесь в моём кабинете, где можете читать и рассматривать, что вам угодно. (13)Будьте здесь как дома».
(14)Тут он показал мне в своём шкафу несколько фолиантов с надписью: «Физиогномический кабинет», и ушёл. (15)Я постоял, подумал, сел и начал разбирать физиогномические рисунки. (16)Между тем признаюсь вам, друзья мои, что оказанный мне приём оставил во мне не совсем приятные впечатления. (17)Ужели я надеялся, что со мною обойдутся дружелюбнее и, услышав моё имя, окажут более ласкового удивления? (18)Но на чём же основывалась такая надежда? (19)Друзья мои! (20)Не требуйте от меня ответа, или вы приведёте меня в краску. (21)Улыбнитесь про себя на счёт ветреного, безрассудного самолюбия человеческого и предайте забвению слабость вашего друга.
(22)Лафатер раза три приходил опять в кабинет, запрещал мне вставать со стула, брал книгу или бумагу и опять уходил назад. (23)Наконец вошёл он с весёлым видом, взял меня за руку и повёл к цюрихским учёным. (24)Неболыпой человек с проницательным взором, у которого Лафатер пожал руку сильнее, нежели у других, обратил на себя моё внимание. (25)Это был издатель Пфенингер. (26)Вы знаете, друзья мои, что я ещё и в Москве любил заниматься рассматриванием лиц человеческих, искать сходства там, где другие его не находили. (27)А теперь, будучи обвеян воздухом того города, который можно назвать колыбелью новой физиогномики, теперь и вы бойтесь мне на глаза показаться!
(28)Честные швейцары курили табак и пили чай. (29)Я был слушателем в беседе цюрихских учёных и, к великому своему сожалению, не понимал всего, что говорено было, потому что здесь говорят самым нечистым немецким языком.
(30)Через час Лафатер взял шляпу, и я пошёл с ним вместе. (31)Он проводил меня до трактира и простился со мною до завтрашнего дня. (32)Вы, конечно, не потребуете от меня, чтобы я в самый первый день личного моего знакомства с Лафатером описал вам душу и сердце его. (33)На сей раз могу сказать единственно то, что он имеет весьма почтенную наружность: прямой и стройный стан, гордую осанку, продолговатое бледное лицо, острые глаза и важную мину. (34)Все его движения живы и скоры; всякое слово говорит он с жаром. (35)В тоне его есть нечто учительское или повелительное, происшедшее, конечно, от навыка говорить проповеди, но смягчаемое видом непритворной искренности и чистосердечия.
(36)Пришедши в свою комнату, почувствовал я великую грусть и, чтобы не дать ей усилиться в моём сердце, сел писать к вам, любезные, милые друзья мои! (37)Для того чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать; чтобы узнать всю любовь нашу к друзьям, надобно с ними расстаться. (38)Какая приятная, тихая мелодия нежно потрясает нервы моего слуха! (39)Я слышу пение; оно несётся из окон соседнего дома. (40)Это голос юноши — и вот слова песни: «Отечество моё! (41)Любовию к тебе горит вся кровь моя; для пользы твоей готов её пролить; умру твоим нежнейшим сыном...» (42)Голос умолк; тишина ночи царствует в городе. (43)Простите, друзья мои!
(По Н.М. Карамзину)
Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) — историк, крупнейший русский литератор эпохи сентиментализма, прозванный «русским Стерном».
Какую роль в жизни человека играют воспоминания о родине и близких людях во время долгого путешествия? Над этим вопросом задумывается Н.М. Карамзин в предложенном для анализа тексте.
Автор описывает свои впечатления от пребывания в Цюрихе. Сначала рассказчик восхищается красотой швейцарской природы: «светлым, зеркальным озером», «красными берегами» и «высочайшими снегом покрытыми горами». Казалось бы, новые открытия и знакомство со знаменитым Лафатером должны полностью поглотить внимание путешественника. Однако, несмотря на внешнее благополучие и интересные встречи, герой признается, что испытал «великую грусть», оставшись наедине с собой в комнате трактира. Этот пример показывает, что даже самые яркие заграничные впечатления не могут заменить душевного комфорта, связанного с домом.
Продолжая размышление, автор приводит слова песни, услышанной из окна соседнего дома: «Отечество моё! Любовию к тебе горит вся кровь моя...». Музыка и искренние слова о любви к родине находят глубокий отклик в сердце рассказчика. Н.М. Карамзин делает важный вывод: «Для того чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать; чтобы узнать всю любовь нашу к друзьям, надобно с ними расстаться». Эти слова подчеркивают, что разлука становится своеобразным испытанием, которое позволяет человеку осознать истинную ценность своих корней и привязанностей.
Примеры связаны между собой по принципу дополнения. Первый пример иллюстрирует светлую грусть и одиночество странника среди чужой красоты, а второй — раскрывает причину этого состояния, заключающуюся в осознании глубокой любви к родине и друзьям. Вместе они позволяют автору показать, как вдали от дома обостряются патриотические чувства.
Позиция автора ясна: истинная любовь к отечеству и близким людям в полной мере осознается лишь в разлуке с ними. Путешествие в чужие края помогает человеку лучше понять самого себя и оценить то, что раньше казалось привычным и само собой разумеющимся.
Я полностью согласен с мнением Н.М. Карамзина. Действительно, находясь в привычной обстановке, мы редко задумываемся о том, как много для нас значат родные места. В русской литературе тема тоски по родине звучит очень часто. Вспомним роман И.А. Гончарова «Обломов». Илья Ильич, живя в Петербурге, постоянно возвращается мыслями в родную Обломовку. Для него воспоминания о детстве, о матери, о тихом и спокойном укладе родного дома являются тем духовным ресурсом, который согревает его душу в холодном и суетливом городе. Для Обломова родина — это идеал гармонии, к которому он стремится всю жизнь.
В заключение хочется сказать, что путешествия расширяют кругозор, но именно возвращение к истокам или мысли о них дают человеку ощущение истинной опоры и смысла жизни.